Майя - Ричард Адамс

– Но пока я домой не тороплюсь, – признался он. – Мне нравится походная жизнь, особенно теперь, когда я в свите короля. А коз попасти я еще успею, да и жениться мне рановато, – с улыбкой заметил он.

– Да, это скучно, – сказала Майя и поспешно пояснила: – То есть скучно коз пасти.

– Вряд ли вы в Бекле коз пасли, – рассмеялся Зан-Керель.

– Ваша правда. Я танцовщица. Между прочим, однажды мне пришлось исполнять роль козла, точнее, Шаккарна. Вы видели сенгуэлу? Это танец такой, про Шаккарна и Леспу.

Зан-Керель с интересом выслушал Майин рассказ о выступлении и об исполнительском мастерстве Фордиля.

– Вы, должно быть, прославленная танцовщица, если вас во дворец Баронов пригласили?

– Ах нет, что вы, – смущенно сказала Майя. – Просто я была на пиршестве, меня попросили станцевать, и всем очень понравилось, вот и все. А вы самому королю прислуживаете. Наверное, вы очень доблестный воин.

– Нет, что вы, просто королю понадобился человек, который по-беклански хорошо говорит, вот и все…

Оба рассмеялись, весьма довольные собой и друг другом. Красивый и обаятельный юноша очень понравился Майе: он восхищался ею, ловил каждое ее слово и обходительно ухаживал за ней. Она воспрянула духом – такое поведение было ей знакомо и привычно, в отличие от странного смятения ополченцев. Что ж, сейчас она себя покажет. Ах, если бы они были в Бекле, а не в этом убогом крае!

– А потом будет музыка и танцы? – спросила она. – Поэтому король так рано всех ужинать пригласил?

– Увы, развлечений не будет, – вздохнул Зан-Керель. – Дело в том, что король… – Он покосился на Карната, который беседовал с кем-то из гостей. – После ужина король встречается со своими военачальниками. Не знаю уж зачем. Я надеялся, что все дела на сегодня закончены, но королям закон не писан, а Карнат непредсказуем. Однажды на белишбанской границе мы…

«Ах, какой он очаровательный, – мечтательно подумала Майя. – Красивее Эльвер-ка-Вирриона, любезный, обходительный… Нет, такую возможность я не упущу!»

– Послушайте, вы сегодня вечером заняты? – спросила она, медленно сдирая шкурку с виноградины.

– Не знаю… – протянул он. – Понимаете, встреча военачальников… мало ли.

Майя, не поднимая глаз, легонько коснулась коленом ноги юноши.

– А в чем дело? – встревоженно спросил он. – Вам нужна моя помощь?

– Видите ли, мне очень нужен новый кинжал… ну или острый нож. Только с хорошим клинком. Я свой потеряла на переправе, а у субанцев подходящих не нашлось.

– Я вам обязательно принесу несколько, на выбор. И ножны к ним. Вы где остановились?

– Ах, я вам так благодарна! Только, знаете что, вы никому не говорите, а то эти субанцы такие щепетильные…

– Нет, что вы!

– Так вот, приходите в…

Тут им пришлось прервать разговор, потому что к Майе обратились одновременно и Байуб-Оталь, и король. Зан-Керель начал переводить на бекланский рассказ короля о походе через Тельтеарну на север – в Шардра-Мейн, Медвежьи горы, – где он своими глазами видел величественных синих орлов, обитателей заснеженных вершин. Майя с улыбкой смотрела в глаза Зан-Кереля и представляла, как под его пламенным взором тают горные ледники.

После ужина Карнат откланялся, сославшись на необходимость срочно поговорить с терекенальтскими и субанскими военачальниками, но с улыбкой объявил гостям, что дела задержат его ненадолго.

Чуть погодя Майя извинилась перед знатными субанками и тоже удалилась, объяснив, что очень устала и хочет спать. В домике на пригорке горел светильник в бронзовой чаше – чтобы не случилось пожара, – и еще несколько незажженных ламп были расставлены по спальне. Майя зажгла все, жалея, что у нее нет ни прелестной ночной сорочки, ни соблазнительного одеяния – такого, какое она надевала для лапанского владыки Рандронота. Что ж, ничего не поделаешь: она останется в сером платье и к приходу Зан-Кереля притворится, что забыла переодеться после ужина. А вдруг он надолго задержится? «Нет, не страшно, – решила Майя. – Я ему нравлюсь, и он мне по нраву пришелся. Кто знает, какие обычаи у катрийцев?!»

Майя улеглась на постель. Время тянулось медленно. Сгустились сумерки, в темном небе ярко сиял месяц, вокруг светильников порхали мотыльки. Поначалу Майя терпеливо дожидалась Зан-Кереля, потом рассердилась, а затем и вовсе приуныла. Почему он с ней так обошелся? Ведь за ужином так ухаживал! Наверное, у него в Мельвде возлюбленная есть – как же не быть у такого красавца! А может, его король куда-то с поручением послал? Нет, тогда он отправил бы к ней посыльного, дал знать, что не придет. Поздно уже, пора и спать ложиться. Тьфу, проклятая Суба, бастаные лягушатники, бастаные болота! Канза-Мерада, покарай Карната и всех его…

Тут прозвучали чьи-то быстрые шаги и раздался тихий стук в дверь.

– Майя? – шепотом окликнул Зан-Керель.

Он и в самом деле принес ей несколько кинжалов на выбор – чуть погодя молодые люди отыскали именно тот, который лучше всего подходил к Майиным ножнам.

Майя, блаженно растянувшись на тюфяке, обняла Зан-Кереля и прижалась щекой к его плечу. Ее золотые кудри разметались по его широкой груди. На душу и тело Майи снизошел восхитительный покой и упоение – исчезла несчастная страдалица, которую таскали по топям и болотам; забылись тяготы странствий, грязь и сырость, лохмотья и оборванные солдаты, Байуб-Оталь и Ленкрит. Все встало на свои места. Майя, довольная и счастливая, предавалась восхитительным грезам. Сейчас ей все было по плечу. О Шаккарн, как же он великолепен! Она даже не представляла себе, что такое возможно. С ним не сравнится ни Таррин, ни Сендиль – ох, да как их можно даже сравнявать! Она раздраженно оттолкнула нелепую мысль, будто госпожа, отчитывающая нерасторопную служанку: «Пошла прочь, дуреха!» То, что произошло, никакими словами не описать. Радость обволокла ее сияющим покровом; от счастья светилось тело. Сама Майя стала источником радости и наслаждения, центром вселенной, дарующим удовольствие. Вот он, человек, которого она любит и будет любить всю жизнь!

– Ты плачешь? – спросил он. – Все плечо мне слезами омыла… В чем дело?

– Я счастлива…

– Для тебя это важно?

– Нет… да… Мне это… Ах, если бы ты знал…

– Ты довольна?

– Ах, не в этом дело, поверь мне. Да, конечно я довольна, но… Ой, не хочу я об этом говорить! По тебе и без того все девчонки вздыхают.

Он ласково прижал ладонь к губам Майи:

– Неужели ты не понимаешь, что мне никто другой не нужен! Я такой красавицы никогда не видел. А сегодня на причале сам король тебя богиней назвал! И кувшинки эти… Знаешь, я о тебе весь день думал. Я тебя люблю, люблю и обожаю!

– А ты… – Она замялась. – Можно я тебе что-то скажу?

Он молча посмотрел на нее.

– Когда я была совсем девчонкой, – начала Майя, нетерпеливо смахнув подступившие к глазам слезы, – мой отчим меня отбастал, потому что я красавица. А потом моя матушка об этом узнала и меня возненавидела – за то, что я красавица. В Бекле за меня заплатили пятнадцать тысяч мельдов, потому что я – красавица. А после этого… Да ну его все! Вот и ты теперь говоришь, что любишь меня, потому что я красавица.