Майя - Ричард Адамс

– Нет, – помотала головой Оккула. – Лаллок обещал Домриде, что продаст меня богатому господину. Я, конечно, не могу настоять, чтобы нас вместе купили. Ты, как и я, – товар ценный, не всякому богачу по карману. Но Лаллок своего не упустит, выгодно тебя продаст, не сомневайся.

Екжа, проехав через рыночную площадь, остановилась у въезда на крутой спуск к Халькурнилу – Лиственной улице. На холм к Невольничьему рынку медленно поднималась запряженная волами телега с огромным камнем. Вокруг нее толпились люди, предлагали помощь возчикам.

– Погляди, вроде как женщина из камня высечена! – удивленно воскликнула Майя. – Куда это ее везут?

– Это новая статуя Аэрты, – пояснил возчик, не оборачиваясь. – Флейтиль со своими подмастерьями все лето над ней в каменоломнях трудились. Большие статуи всегда в каменоломнях начинают, а потом к месту привозят и там уж до ума доводят. У Лилейных ворот целая толпа собралась, все помогать рвутся. Говорят, примета такая – на счастье дотронуться.

– И где ее установят? – спросила Оккула.

– У храма Крэна. А вот и сам У-Флейтиль, видишь?

Майя уставилась поверх моря голов, но разглядела не ваятеля, а юношу, стоявшего на противоположной стороне улицы. Он, не обращая внимания на царившую вокруг суматоху, прислонился к двери таверны, отщипывал виноградины с зажатой в руке грозди и пристально смотрел на Майю.

Внешность его была весьма примечательной. Все в нем говорило о богатстве, знатности и привычке к роскоши. Был он высок, строен, с длинными темными волосами и коротко подстриженной бородкой; особой красотой он не отличался, но в лице его сквозила учтивость и уверенность в себе. Одет он был в абшай розового шелка, перехваченный серебряным поясом, с короткими пышными рукавами, отделанными серебряной нитью. И абшай, и бледно-желтые парчовые шальвары были усеяны множеством сверкающих бирюзовых камешков. На поясе висел меч в ножнах, усыпанных драгоценными каменьями побольше, а за спиной, на витом алом шнурке с кистями, болталась широкополая шляпа с красными и синими перьями. Левое плечо украшала эмблема Леопарда, шитая серебром.

Юноша, несмотря на щегольской наряд, держался с достоинством, как подобает знатному доблестному воину, но своего интереса к Майе не скрывал. Она смущенно отвела глаза и прикрыла полуобнаженную грудь, потом украдкой оглянулась – и снова встретила уверенный взгляд незнакомца.

– Да улыбнись же, дуреха! – прошипела Оккула, не разжимая губ.

Майя неловко, будто деревенская простушка при виде кареты знатных господ, сложила губы в улыбку, но тут юноша сам улыбнулся, отшвырнул виноградную гроздь попрошайке и перешел улицу. Прохожие почтительно уступали ему дорогу.

Незнакомец опустил руку на борт повозки у ног девушек и с неприкрытым восхищением взглянул на Майю, будто говоря: «Не правда ли, хорошо быть красавицей?»

– К моему глубокому сожалению, мне неизвестно, как вас зовут, – произнес он. – Не развеете ли вы мои сомнения?

– Ах, мой господин… я… меня…

Растерянность и смущение Майи были настолько неподдельными, что на миг юноша и сам смутился.

– Прошу прощения, – удивленно сказал он. – Я не хотел вас обидеть. Надеюсь, я не ошибся. Но если вы не шерны – и к тому же редкие красавицы, – то почему едете по нижнему городу в открытой повозке и без сопровождения?

– Мы из Теттит-Тонильды, мой господин, – объяснила Оккула с учтивой улыбкой и ласково коснулась его руки. – Нас везут к У-Лаллоку.

– Ах вот как! – разочарованно вздохнул юноша. – Значит, он выставит вас на торги?

– Увы, боюсь, что нет, – ответила Оккула, будто сожалея, что вынуждена отказать ему в просьбе. – Нас обещали отправить в услужение какому-то знатному господину.

– Что ж, ничего удивительного, – промолвил незнакомец. – В таком случае, надеюсь, мы с вами еще встретимся. А если ваш… гм, знатный господин решит с вами расстаться, то обязательно дайте мне знать. – Он склонил голову, поцеловал босую ступню Майи и, резко повернувшись, скрылся в толпе.

Екжа тронулась с места. Девушки изумленно молчали.

– Ах, он же нам не представился, – пролепетала Майя, пораженная странной встречей.

– Ему и в голову не пришло, что мы не знаем, кто он, – объяснила Оккула. – Он из Леопардов.

– И кто же он?

– Откуда мне знать? Но неплохо бы выяснить, кто это такой.

– Ой, мне так стыдно…

– Ты, банзи, своей силы не ведаешь! – Оккула раздраженно смахнула муху с руки. – Ты прекрасно себя держала, он нас не скоро забудет. О Крэн, как я проголодалась! Быстрее бы уж до места добраться.

Впрочем, совсем скоро они достигли цели своего путешествия. Екжа проехала мимо высокой Лиственной башни, резной балкон которой нависал в ста локтях над головами прохожих, и свернула под низкую каменную арку, на узенькую тропку, выходящую в мощеный дворик. Зуно вышел из своей повозки и велел девушкам спешиться. С екжи выгрузили сундук Оккулы, и Зуно расплатился с возчиком. Выразительные движения бровей Зуно возымели на возчика не меньший эффект, чем на разбойников с большой дороги.

– Вполне достаточно, – надменно произнес Зуно, вложил монету в протянутую руку, отвернулся, пересек дворик и своим ключом отпер калитку в стене.

Внезапно он остановился и спросил Оккулу:

– О чем с вами беседовал молодой господин?

– Он выразил нам свое восхищение.

– И больше ничем не интересовался?

– Нет, мой господин, – учтиво ответила Оккула. – Я ему объяснила, что мы – собственность господина У-Лаллока.

– А ты знаешь, с кем разговаривала?

– Нет, мой господин.

– С Эльвер-ка-Виррионом, единственным сыном маршала Кембри-Б’саи, – бросил Зуно и вошел в дом.