Майя - Ричард Адамс

В ночи раздавалось рычание и испуганный визг; издалека доносился многоголосый вой. «Волки!» – испугалась Майя, напряженно вслушиваясь. Неподалеку прозвучало хриплое мяуканье и фырканье. От страха она едва не лишилась чувств, вспомнив рассказы прославленных бекланских охотников. Говорили, что леопарды отчаянно защищают свои владения и что против них не выстоит даже вооруженный воин, поэтому этих хищников обходили стороной.

Майя вгляделась в темноту: в кустах разноцветными огоньками – красными, желтыми, зелеными – мерцали чьи-то глаза. За путниками следили, и явно не с добрыми намерениями, а бежать некуда и спрятаться негде.

Мериса по-детски безмятежно спала рядом. «Как странно, – вздохнула Майя. – Мериса, дерзкая и своенравная, сегодня покорно сносила все тяготы пути. От нее больше толку, чем от меня…»

Зирек медленно расхаживал у костра, держа наготове лук со стрелами. Майя встала и засеменила к нему, неловко зажав между ног окровавленную тряпицу. Он молча улыбнулся.

– Слушай, как мы отсюда выберемся? – прошептала она.

– Не волнуйся, твой поклонник нас выведет, – ответил он, лукаво изогнув бровь.

– Мой поклонник?! – гневно зашипела Майя – ей было не до шуток.

– Ну ладно, твой возлюбленный… – невозмутимо заявил Зирек. – У вас же с ним любовь была…

– Да ну тебя! Прекрати сейчас же. Он меня терпеть не может, думает, я его обманула.

– Может, и думает, но разлюбить тебя не в силах, я же вижу.

– Откуда ты знаешь? Он что, тебе сказал?

– Нет, только я знаю, и все тут. Хоть он и глядит на тебя волком, все равно любовь не скроешь.

– Анда-Нокомис тоже на меня сердит.

– Но вы же с ним не были любовниками… Он тебя просто любит.

– Чего? Ох, Зирек, что за вздор ты несешь!

– Знаешь, мужчины часто замечают то, чего женщины не видят, и наоборот. Так что я тебе не вру. На что угодно готов поспорить… Впрочем, сейчас мне спорить не на что, вот если до Сантиля доберемся, тогда… Сантиль меня обязательно наградит. Может, даже поместье даст.

– И вы с Мерисой поженитесь?

Зирек покосился на нее и хитро подмигнул:

– Не об этом сейчас речь, а о тебе. Твой катриец – парень надежный, я ему доверяю. Он смелый и не дурак. Вот увидишь, он нас отсюда выведет. – Он ногой подтолкнул полено в костер, подкинул хвороста, чтобы пламя разгорелось ярче. – Вдобавок он тебя любит.

Где-то за деревьями отчаянно завизжал какой-то крупный зверь – обезьяна, дживда или хаккукар. Майя с Зиреком испуганно переглянулись, но все тут же стихло.

– И поэтому приложит все усилия, чтобы мы отсюда выбрались, – продолжил Зирек. – Так уж суждено, не сомневайся. Смерть нам не грозит – нам всем есть ради чего жить.

– Даже Мерисе?

– Ха, у нее для этого гораздо больше причин, чем у нас всех, вместе взятых.

– Это почему же?

– Ей невтерпеж, чтобы все мужчины на свете ее отбастали. Она мимо себя никого не пропустит. Даже когда мы на складе прятались, и то умудрилась ублажать и Малендика, и Н’Кесита, и работников его… Я больше всего боялся, что нас поймают, а ей хоть бы что. – Зирек поглядел на звездное небо, поворошил костер деревянным копьем и сказал: – Знаешь, а ведь это я на Таррина донес…

– Кому? Сенчо?

– Ну у тебя же с Таррином что-то было…

– Откуда ты знаешь?

– Коробейники слухами живут, а Мирзат – городок небольшой, сплетни по нему быстро разлетаются. Жаль Таррина, конечно, но мне надо было Сенчо убедить, что я Леопардам верен. Хотя, если честно, Таррин сам во всем виноват – Сенчо про него известно было, прежде чем я его имя назвал.

– Ох, это дело прошлое! – вздохнула Майя.

– Я его предупредил, только он, дурак этакий, не послушал, ничего всерьез не принимал, все бахвалился: мол, он самый хитрый, всех вокруг пальца обведет. Да куда там! Даже Сантиль хотел от него избавиться… Таррин же горазд был языком трепать. Прости меня, Майя, я давно тебе признаться хотел, чтобы камень с души снять.

– Дело прошлое, – повторила она. – Таррин сам себе первый враг был, теперь я это понимаю. А Бекла, Сенчо и Леопарды – это все позади.

– Тебе, может, и позади, а вот Оккуле… Ты же знаешь, она еще в Теттите обет своей богине дала за отца отомстить. По-моему, слово свое она сдержит.

– Я за нее всем богам молюсь, и днем и ночью, – ответила Майя.

Зирек кивнул и поцеловал ей руку:

– Ну что, мне время вышло. Пойду я катрийца будить, а ты ложись спать, отдохни. Ночь на исходе, завтра нелегко придется. А бояться тебе нечего – звери к огню не подойдут.

Майя расцеловала его в обе щеки и улеглась на свое место у костра. Разговор с Зиреком ее успокоил, вот только слова коробейника о Зан-Кереле и Анда-Нокомисе не шли у нее из головы. Ночные шорохи не стихали, в чаще по-прежнему зловеще мерцали горящие глаза, но Майя так устала, что ей было все равно. «Пусть меня съедят, я все одно не проснусь», – подумала она и заснула крепким, безмятежным сном юности.