Майя - Ричард Адамс

– Обещаешь?

– Обещаю.

Мильвасена еще раз коснулась Майиной руки, но с дрогнувших губ не сорвалось ни звука.

Кто-то принес табурет. Майя села у постели, не выпуская из руки пальцев подруги. Ресницы Мильвасены затрепетали и замерли. Губы не шевелились. Майя долго смотрела на нее и наконец поняла, что Мильвасена отмучилась.

Майя встала. Мильвасена выглядела двенадцатилетней девочкой с огромными распахнутыми глазами, которые укоризненно смотрели в никуда. Дух Мильвасены отлетел, осталась только хрупкая оболочка.

У Майи пересохло в горле.

– Локрида, принеси воды, – попросила она.

– Напиться? – растерянно уточнила прислужница и вышла.

Майя жадно выпила принесенную воду и спросила:

– Господин Эльвер-ка-Виррион во дворце?

– Да, сайет.

– Отведи меня к нему.

Локрида не стала ни спорить, ни отговаривать Майю, взяла лампу и подошла к двери.

Лекарь коснулся Майиной руки:

– Сайет, надеюсь, вы не станете меня винить. Уверяю вас, я сделал все, что в моих силах.

– Да-да, разумеется, – ответила Майя и вышла вслед за Локридой.

В гулких коридорах дворца им встретилась пожилая служанка, которая, увидев Локриду, ахнула и спросила: «Что случилось?» Локрида сокрушенно покачала головой и прошла мимо.

На лестничной площадке у окна, с которого Майя сдернула завесу, стоял зажженный светильник.

– Сайет, возьмите, вам пригодится, – сказала Локрида, протягивая его Майе.

– Зачем?

Локрида молча кивнула и повела ее к лестнице на третий этаж. За одной из дверей слышались негромкие голоса, но Локрида прошла дальше, в длинную галерею, как в маршальском особняке. В дальнем конце галереи виднелась резная дверь, запертая на бронзовый засов с защелкой в виде гончей.

– Господин Эльвер-ка-Виррион там, – объявила Локрида, остановившись у входа.

Голова у Майи закружилась, как хлипкий плот, подхваченный водоворотом.

– Мне надо поговорить с ним наедине, – собравшись с духом, пролепетала Майя. – Там больше никого нет?

– Он там один, сайет.

– Откуда ты знаешь?

– Да уж знаю, сайет, – вздохнула Локрида.

– Скажи ему, что я хочу с ним увидеться.

Локрида потупилась:

– Сайет, вам лучше самой войти, без объявления. И светильник не забудьте.

Майя удивленно взглянула на нее, подняла защелку и, толкнув плечом тяжелую дверь, вошла в покои.

Полутемную комнату заливал неверный сумеречный свет из окна, выходящего на запад, словно ее обитатель спал или уединился с подругой для любовных утех. Впрочем, вместо кровати здесь стояли табуреты, скамьи и столы, заставленные серебряными блюдами, чашами, кубками и кувшинами, – похоже, это была кладовая, примыкающая к пиршественному залу. Майя подняла светильник повыше и удивленно огляделась.

– Эльвер? – робко окликнула она.

Не получив ответа, Майя посмотрела по сторонам и хотела направиться к выходу, как вдруг заметила, что у окна в кресле с высокой спинкой кто-то сидит. Майя осторожно пересекла комнату и подошла к окну.

Эльвер-ка-Виррион напряженно вглядывался в ночное небо. Он выглядел узником, долгие годы запертым в темнице: бледные щеки ввалились, волосы и борода торчали липкими, нечесаными космами, грязные лохмотья пропахли пóтом, – должно быть, в этой одежде он пришел из Лапана. Один сапог был разорван. У ног стоял поднос с нетронутой едой в катышках помета, неподалеку валялась корка со следами мышиных зубов.

Майя коснулась плеча Эльвера, но он не шелохнулся.

– Эльвер? Это я, Майя.

Он покосился на нее:

– А, Майя. – Он подпер голову рукой и снова отрешенно уставился в окно.

Майя опустилась на колени и тронула запястье Эльвера.

– Прости, я пришла с дурными вестями… – начала она.

Легче было бы, если бы он спросил, что за вести, но он молча стряхнул ее руку, встал, шагнул к окну и продолжал глядеть в темноту.

По щекам Майи покатились слезы – она оплакивала Мильвасену, Таррина, Спельтона, свою неминуемую смерть, Зан-Кереля, непоправимую утрату и безнадежность всего на свете.

Эльвер-ка-Виррион будто не слышал ее рыданий; пока она заливалась слезами, он молча стоял у окна и смотрел вдаль, недостижимый в своем страдании. Чуть погодя Майя вспомнила, что пришла выполнить предсмертную просьбу Мильвасены.

– Эльвер, у меня дурные вести, но ты обязан их выслушать.

Он застыл как изваяние. Майя возмущенно вскочила и заколотила кулаком ему по груди.

– Она умерла! Мильвасена умерла! А перед смертью велела передать тебе, что она тебя любит и ни в чем не винит, понимаешь?! Она тебя ни в чем не винит! – Она затрясла его за плечи. – Слышишь? Мильвасена умерла! И ребеночек тоже!

Он холодно взглянул на нее – так смотрят на прислугу, посмевшую оторвать хозяина от важных дел, – и еле слышно пробормотал:

– Мне все равно. Уходи.

Майя отшатнулась, словно от удара, ахнула и прижала ладонь к щеке. Затем, будто ощутив присутствие жуткого, устрашающего призрака, она подхватила светильник и, спотыкаясь, выбежала из комнаты.

Локрида, завидев Майю, поднялась со скамьи в галерее.

– Позвольте я вас провожу, сайет, – сказала прислужница, беря Майю за локоть. – В темноте здесь легко заплутать.

Они пошли по коридору, освещая дорогу лампами. На площадке первого этажа Локрида спросила:

– Вы уходите, сайет?

– Да, мне пора. А ты мне не ссудишь пару сандалий?

– Возьмите мои, сайет, они вам впору придутся. – Локрида опустилась на колени и надела свои сандалии на Майю. – Может быть, екжу вызвать?

Денег у Майи не было, а одалживаться у Локриды не хотелось.

– Нет, спасибо, я пешком дойду.

Локрида провела ее до северного крыла дворца, и они расстались, ни словом не обмолвившись о том, что произошло.