Майя - Ричард Адамс

– Такого позора я в жизни не испытывал, – заключил Шенд-Ладор.

На третий день после ухода Дераккона на запад и выступления ополченцев в Лапан жители столицы приуныли. Торговля шла плохо, с улиц нижнего города исчезли шумные толпы, развлечений не было, даже в гости ходить перестали. Майя навестила Неннониру и с огорчением узнала, что Сендиля забрали в ополчение.

Павлинью стену охраняли дряхлые сторожа – караульных солдат отправили сражаться с Форнидой. В крепость на горе Крэндор тянулись носильщики с грузом продовольствия. Город как будто замер, прислушиваясь и выжидая, а летняя жара только усиливала всеобщую тревогу.

– Не время сейчас для сражений, – заметил Джарвиль, старый привратник. – Ничего хорошего из этого не выйдет.

– Но ведь врагам тоже плохо, – ответила Майя бывшему солдату.

– Может, и так, сайет, но все равно ничего хорошего не выйдет. Сейчас не битвы воевать надо, а урожай собирать. Неправильно это.

«Да, неправильно, – подумала Майя. – Дурная примета, удачи не будет…» Впрочем, хвостатая звезда по-прежнему озаряла ночное небо, так что пока Майя в безопасности. Ах, только бы получить хоть какую-то весточку!

Майя обрадовалась приходу Шенд-Ладора и с удовольствием отложила поднадоевший свиток с поэмой о Депариоте – разбирать витиеватые строфы сказания удавалось с трудом.

Шенд-Ладор похудел и загорел, одет был небрежно, без должного тщания, но не утратил прежней непринужденности и бойкости в речах и в обращении – серьезность он сохранял только на похоронах. Похоже, он и в хальконском походе беспрестанно шутил и подтрунивал над соратниками, стремясь подбодрить солдат и внушить им уверенность в своих силах.

– Надеюсь, ты меня рада видеть не меньше, чем я тебя, – заявил он, усаживаясь в кресло. – Ну или почти так же рада – потому что я рад больше, и с этим не поспоришь.

– Спасибо, что навестил, – улыбнулась Майя.

– Ты сегодня плавать в озере не собираешься? Правда, оно пересохло, нырять мелковато будет.

– Я готова, если ты не против, – ответила Майя.

– Неужели тебе охота второй раз меня спасать? Одного раза хватило, спасибо тебе, иначе не сидеть бы мне сейчас с тобой, не пить йельдашейского вина.

Шенд-Ладор обладал счастливой способностью вести непринужденную беседу: он рассыпался в похвалах хозяйке, восхищался ее нарядом, с должным восторгом разглядывал шкатулку с рыбами, вручил Огме десять мельдов, рассказал скабрезную, но очень смешную историю (Майя расхохоталась во все горло и шутливо шлепнула его по руке). Некоторое время они говорили о пустяках, не касаясь главного, однако избежать разговора об этом было невозможно.

Шенд-Ладор принес в подарок ореховую трильсу. Только когда он поднялся и подошел к столу, Майя заметила, что он прихрамывает.

– Ты ранен? – спросила она.

– Да так, пустяки, – с усмешкой ответил он. – Слишком быстро бегал, вот и зацепило. Ничего, через неделю пройдет.

– Ох, ты раненый из Лапана с Эльвером в путь отправился?

– Ну, кто-то же должен был с ним пойти.

– Скажи, а что там произошло? Только честно. В городе всякое говорят, но я слухам не верю. Раз уж я тебе жизнь спасла, ты обязан мне все как на духу выложить, так что, прошу, ничего не скрывай.

– Ну, ежели просишь… – вздохнул он и снова сел в кресло. – Может, не стоит? Понимаешь…

– Рассказывай! Мне жаль Эльвера, он такой учтивый и обходительный, всегда любезно ко мне относился…

– Ох, лучше бы остался он в Бекле со своим обхождением, не пришлось бы хороших бойцов жалеть…

Майя промолчала.

– А все так хорошо начиналось! – вздохнул Шенд-Ладор. – Солдаты в бой рвались, а как пришли мы в Халькон, оказалось, что врага нигде не найти. Мы уж и разведчиков вперед высылали, только их тут же убивали. Там же глушь, одни леса непроходимые и горные реки – неширокие, но переправляться через них трудно, течение слишком бурное. Мы хотели открыто с врагом сразиться, а Эркетлис с нами в прятки играл. Эльвер в воинской науке ничего не смыслит, да и я тоже, но с нами были опытные полководцы, особенно один, Каппарах, – очень искусный военачальник, только Эльвер его и слушать не хотел. Вот однажды Каппарах мне и говорит: «Знаешь, в чем наша ошибка? Мы за Эркетлисом гоняемся по этой глухомани, как хозяин за расшалившимся щенком, а тому и весело. Надо было лагерем стать где-нибудь, пару деревень сжечь, жителей в плен взять и дождаться, пока Эркетлису совестно станет – он же гордый хельдрил, вассалы его убедили бы, что надо на битву подняться, выгнать захватчиков с родной земли и все такое. Тогда бы мы с ним сразились там, где нам удобно».

В общем, плутали мы по лесам, солдаты из сил выбились, подрастеряли веру в победу. А Эльвер их не подбадривал, личным примером не вдохновлял. И плана у него не было. Ну, я его с детства знаю, сразу понял, что он отчаялся.

И вот как-то ночью пришел к нам перебежчик, бекланец, которого пять лет назад хальконцы в плен взяли. Каппарах его сразу признал. Бекланец обещал нас провести туда, где Эркетлис схоронился, в двух лигах от нашего лагеря. «Давай я туда своих людей поведу, – предложил я Эльверу. – Мои бойцы готовы». А он на меня посмотрел и говорит: «Нет, это все надо обдумать. Завтра утром военачальников на совет соберем». И как я ему ни объяснял, что нельзя терять ни минуты, что перебежчика хватятся и Эркетлис опять ускользнет, Эльвер на своем стоял – мол, завтра, и все тут, – и дальше разговаривать не стал. Тут я и понял, что полководец он никудышный. Понимаешь, такой случай представился Эркетлиса захватить, а Эльвер растерялся и решил действовать осмотрительно. Зря, конечно, но с командиром не поспоришь. На следующий день мы в указанное место отправились, только Эркетлиса и след простыл.

Ну а что дальше было, ты слыхала. Потеряв человек двести, мы отступили к Теттит-Икетскому тракту. Тут Сантиль и решил дать нам бой – а мы совсем обессилели, еще бы, по глухомани столько дней кружить. Сантиль-ке-Эркетлис обошел нас с юга и перекрыл дорогу. Мы заметили их во втором часу пополудни. Когда до вражеских позиций оставалось примерно тысяча шагов, мы двинулись в наступление. Основные силы противник сосредоточил прямо посреди дороги – она шла под уклон, что давало им преимущество. Эркетлис подбадривал своих воинов, и они с громкими криками колотили по щитам, пытаясь нас запугать. Каппарах командовал правым флангом и, не дожидаясь приказа, бросился на врага. Я остался в центре, с Эльвером. Мы приблизились к Эркетлису на пятьсот шагов, и тут я заметил, что к нашему левому флангу подбирается отряд саркидских добровольцев под командованием Эллерота – они спрятались в стогах сена, дождались, пока мы пройдем мимо, и решили атаковать с тыла. Наши бойцы дрогнули, но удержали позиции. Тем временем Каппарах громил левый фланг противника, и солдаты Эллерота начали отступать. Эльвер остановил свой отряд и ничего не предпринимал. Я ему крикнул, чтобы он шел в атаку, но он ответил, что не хочет рисковать, потому что наш левый фланг разбит. Я выругался и объяснил ему в отборных выражениях, что надо наступать или послать в бой отряд Та-Коминиона, иначе мы потеряем преимущество. Ну, он повел людей в атаку, все бросились вперед, а шагах в ста от врага Эльвер снова остановился как вкопанный, а потом повернулся и побежал прочь. На глазах у всех, представляешь?! Тут мы сцепились с противником, завязалась битва, там меня и ранили… Но дело в том, что из-за позорного бегства Эльвера солдаты растерялись, никто не знал, что делать дальше. Каппарах пробился к нам на выручку, но поздно – мы утратили преимущество и волю к победе. Обе стороны понесли тяжелые потери, а сквозь заслон Эркетлиса нам прорваться не удалось. Второй раз идти в наступление не было смысла – бойцы выдохлись. Вдобавок позорное бегство Эльвера все видели, такое не скроешь. Мы отошли подальше и стали совещаться. Войско Эркетлиса с места не сдвинулось – наверное, тоже обессилели. Каппарах попытался уговорить остальных еще раз атаковать противника, но Эльвер никаких распоряжений не отдавал, а других военачальников не было. Тут среди тонильданских бойцов пошли разговоры, что, мол, до Теттита десять лиг и надо отходить… Ох, Майя, а дальше даже рассказывать стыдно. В общем, войско наше разбрелось кто куда. Такого позора я в жизни не испытывал.