Когда пируют львы. И грянул гром - Уилбур Смит

– Попить бы сейчас, – сказал Фрикки ван Эссен и тыльной стороной ладони провел по губам.

Чи-пип, чи-пип – громко пропищала в ветвях кораллового дерева, под которым они стояли, бородатка.

Шон поднял голову: коричнево-красным оперением птичка выделялась на фоне алых цветов, покрывающих дерево.

– Сколько их там? – спросил Стеф, и Мбежане подошел к морде его лошади:

– Не больше пятидесяти.

– Когда?

– Вчера, как спала жара, медленно двинулись по долине. Паслись по дороге. Сейчас они в получасе езды от нас.

Стеф удовлетворенно кивнул. Всего пятьдесят голов, но ведь будут еще стада.

– Сколько с ними людей?

Мбежане презрительно прищелкнул языком:

– Двое umfaans^[18].

Концом копья он ткнул в пыль, где отчетливо отпечатался след босой ноги – явно подростка.

– Это не мужчины.

– Отлично. Едем за ними.

– Но у нас был приказ, если что-нибудь обнаружим, сразу возвращаться и доложить, – запротестовал Бестер Кляйн. – Сказали же, никакой самодеятельности.

Стеф повернулся в седле.

– Ты что, испугался двух umfaans? – холодно спросил он.

– Ничего я не испугался, просто такой был приказ. – И без того красное лицо Кляйна покраснело еще больше.

– Спасибо, я помню, какой был приказ, – сказал Стеф. – И я не собираюсь устраивать самодеятельность. Мы просто посмотрим, что к чему.

– Я тебя знаю! – взорвался Кляйн. – Стоит тебе увидеть корову, сразу с катушек слетаешь. Да и все вы… жадные до скота, как пьяница до бутылки. Только помани, вас уже ничем не остановишь.

Кляйн работал десятником на железной дороге.

Стеф уже отвернулся от него.

– Ну все, поехали, – сказал он.

Они выехали из-под широкой кроны кораллового дерева на солнце – Кляйн все еще что-то бормотал себе под нос, – и Мбежане повел их вперед по долине.

Почва здесь шла слегка под уклон, а по обе стороны поднимались крутые скалистые склоны. Двигались быстро: Мбежане и нонгаи рассыпались веером, а всадники ехали тесной шеренгой, почти касаясь друг друга шпорами.

Шон открыл затвор винтовки, вынул патрон и заменил его другим из патронташа, наискось висевшего на груди.

– Пятьдесят голов… это ж всего десять на брата, – жалобно проговорил Фрикки.

– А это сотня фунтов, тебе за полгода столько не заработать.

Шон засмеялся от удовольствия, и Фрикки тоже.

– Закройте-ка рот и глядите в оба, – невозмутимо заметил Стеф, а у самого в глазах от возбуждения и азарта уже чертики прыгали.

– Так и знал, что будете грабить, – сердито заныл Кляйн, – так ведь и знал, как дважды два…

– И ты тоже заткнись, – сказал Стеф и улыбнулся Шону.

Так они ехали минут десять. Потом Стеф окликнул нонгаев, и отряд остановился. Все молчали, тревожно вытянув шею и прислушиваясь.

– Нет, вроде ничего, – подал голос наконец Стеф. – Мы уже близко?

– Очень близко, – ответил Мбежане. – Отсюда их можно уже услышать.

Невероятно мускулистое тело Мбежане лоснилось от пота, гордая осанка выделяла его среди остальных нонгаев. Он так и рвался вперед, хотя всячески сдерживал себя, ведь волнение – вещь заразительная.

– Ладно, пошли, – сказал Стеф.

Мбежане поудобней пристроил щит на плечо и двинулся дальше.

Останавливались еще дважды, прислушиваясь, и каждый раз Шона и Фрикки охватывали еще большие беспокойство и нетерпение.

– Да сидите вы тихо! – зашипел на них Стеф. – Невозможно ничего услышать, когда вы так ерзаете.

Шон открыл было рот, но ответить не успел: впереди, за деревьями, послышался заунывный рев буйвола.

– Вот они!

– Мы их нашли!

– Вперед!

– Стойте! – приказал Стеф. – Шон, возьми мой бинокль и лезь на дерево. Будешь говорить, что видишь.

– Время только теряем, – заспорил было Шон, – надо…

– Сначала, черт побери, надо научиться делать то, что тебе говорят, – отрезал Стеф. – Полезай на дерево!

С биноклем на шее Шон послушно полез на дерево, забрался повыше и устроился поудобнее на одной из развилок. Отломал ветку, которая мешала смотреть.

– Вон они! – сразу же сообщил он. – Прямо перед нами!

– Сколько? – спросил Стеф.

– Немного… и два пастушонка с ними.

– Где они, среди деревьев?

– Нет, – ответил Шон, – на открытой поляне. Что-то вроде болотца.

– Зулусы там есть?

– Нет… – начал Шон, но Стеф снова оборвал его:

– Смотри в бинокль, черт бы тебя побрал! Если они там, значит прячутся.

Шон поднял бинокль, настроил фокус. Буйволы были упитанные, холеные, с большими рогами и гладкой шкурой – белой в черных пятнах. Над ними порхала целая туча беленьких птичек, склевывающих с них насекомых. Два пастушонка – совершенно голые подростки с худенькими ножками и непропорционально большими гениталиями африканцев. Шон медленно повел биноклем влево и вправо, всматриваясь в пятна болота и в заросли окружающего кустарника. Наконец опустил его.

– Только два пастушонка, – доложил он.

– Тогда спускайся, – приказал Стеф.

Отряд выехал на открытое место, и пастушата сразу пустились наутек и скрылись среди хинных деревьев по ту сторону болотца.

– Пускай бегут, – засмеялся Стеф. – У этих бедняжек и без нас теперь неприятностей хватит.

Он пришпорил лошадь, пустив ее к ярко-зеленому пятну сочной болотной травы. Она росла густо и так высоко, что доставала ему до седла. Остальные тронулись вслед за ним; под копытами лошадей чавкала грязь. Уже видны были над травой спины животных, всего в сотне ярдов впереди, и вокруг них с писком кружились птички.

– Шон, ты с Фрикки заходи слева… – начал Стеф через плечо, но закончить не успел.

Внезапно из травы вокруг них поднялись зулусы – не менее сотни, в полном боевом снаряжении.

– Засада! – заорал Стеф. – В драку не вступать, их слишком много! Уходим!

И тут нападавшие с воем стащили его с лошади.

Оказавшись в вязком болоте, лошади испугались: они громко ржали, вставали на дыбы. Выстрел Кляйна почти потонул в торжествующем реве воинов. Мбежане одним прыжком оказался рядом с Шоном, схватил его лошадь за узду и развернул ее кругом:

– Давай, нкози, жми, быстро! Не жди!

Кляйн был уже убит, ассегай вонзился ему горло, и яркая кровь хлестала у него из уголков рта, когда он опрокинулся на спину.