Когда пируют львы. И грянул гром - Уилбур Смит

Шон относился к жизни с простодушной простотой и открытостью – он считал, что любую проблему решишь, если мгновенно начнешь действовать.

Увлекся женщиной – значит надо ее взять. Если не получилось сразу – женись на ней.

Захотел получить кусок земли, или лошадь, или дом, или золотой прииск – заплати и пользуйся на здоровье. Нет денег, так пойди и найди их.

Понравился тебе человек – встречайся с ним, выпивай, ходи на охоту – словом, весело проводи с ним время. Не понравился – либо дай ему в морду, либо высмеивай, издевайся над ним. В любом случае он не будет сомневаться в твоих к нему чувствах.

Отбился от рук сынок – сначала выколоти из него дурь, а потом подари ему что-нибудь подороже: пусть не забывает, что ты его любишь. Шон признавал, что с Дирком он несколько запоздал, зато Руфь совершила полезное дело, причем весьма эффективно. Ему оставалось только вызвать сына к себе в кабинет и слегка поорать на него. Через недельку он вернулся из Питермарицбурга и, смущенно хмурясь, вручил Дирку отступные подарки. Во-первых, оправленный медью кожаный футляр с дробовиком ручной работы мастера Гринера из Лондона, с серебряной инкрустацией, блестящим прикладом, и ложей из орехового дерева, и сменными стволами из дамасской стали. Во-вторых, кобылку-двухлетку по имени Солнечная Плясунья с гугенотского племенного завода в Вустере. Ее родила Пляска Урожая от Солнечного Лорда; эта лошадь, представительница одной из самых чистых кровей в Африке, непревзойденная по скорости, обладала исключительной красотой. Шон заплатил за нее тысячу гиней и считал, что выгоднее сделок он еще в жизни не совершал.

Итак, Шон полагал, что с Дирком проблемы улажены и теперь можно бросить все силы на три крупных и довольно смелых начинания, которые он затеял.

Первое: Руфи надо подарить ребенка. С ее стороны в этом деле он мог рассчитывать на самое искреннее сотрудничество. Однако все их усилия, если не говорить о пользе в смысле физических упражнений и огромного удовольствия, не давали никакого результата. Шон ностальгически вспоминал, какое потрясающее мастерство он продемонстрировал во время первой их встречи, и никак не мог понять, в чем дело сейчас. Руфь настаивала на том, что надо упорно продолжать эти занятия и дожидаться сезона дождей; в ней развилась поистине суеверная надежда на плодотворящую силу грозы. Во время одной из поездок в Питермарицбург Шон увидел в витрине антикварного магазина вырезанную из дерева статуэтку Тора^[103]. Он не задумываясь купил статуэтку ей в подарок. С тех пор этот бог стоял у них на прикроватном столике; крепко сжимая свой молот, он наблюдал за их стараниями с таким понимающим выражением, что Руфь в конце концов повернула его лицом к стенке.

Вторым пунктом стоял завод Майкла по производству танина, или дубильной кислоты. Дело в том, что Майкл предпринял некие закулисные и, по мнению Шона, недостойные шаги, сравнимые со злодейством, и это так потрясло Шона, что, по его собственным словам, убило в нем веру в присущую человеку порядочность. А именно, Майкл нанес визит к каждому из новоиспеченных растениеводов в долине, кто решил последовать примеру Шона и засадить свои земли акацией, и, взяв с них нерушимую клятву хранить все в тайне, предложил им пакет акций своей компании. Предложение они приняли с восторгом и вскоре в виде официальной депутации во главе с Майклом посетили Лайон-Коп. Собрание прошло так бурно, с таким количеством словесных громов и молний, что сам великий Тор мог бы председательствовать на нем. Под конец Шон, который уже несколько месяцев находился под впечатлением первого обсуждения проекта с Майклом, заразился их энтузиазмом и сдался. Он выговорил себе семьдесят процентов акций, а остаток распределили среди других плантаторов. Выбрали совет директоров во главе, разумеется, с Шоном, по праву занявшим кресло председателя, а экономист получил инструкции начать процесс регистрации компании «Ледибург Уоттл кооперейтив лимитед». Свое преимущественное право голоса Шон в первый раз применил для того, чтобы сокрушить сомнения остальных держателей акций и назначить Майкла Кортни главным инженером завода. Затем в компании одного из самых старых и опытных директоров, которому следовало играть роль уравновешивающего фактора для юноши, с доверенностью в кармане и напутственными словами Шона об осторожности и здравом смысле в голове, Майкла посадили на борт ближайшего почтового парохода компании «Юнион касл», следующего в Англию. Вспомнив самого себя в возрасте двадцати трех лет, Шон решил лишний раз напомнить Майклу, что его посылают в Лондон не для того, чтобы увеличить население Британских островов, и не для того, чтобы совершать экскурсии по ресторанам, барам и игорным заведениям, а для того, чтобы покупать и осваивать оборудование и машины.