Когда пируют львы. И грянул гром - Уилбур Смит

В мае 1900 года Шон отправился в архив регистрации юридических актов при магистрате и негласно ознакомился с книгой записей купли-продажи недвижимости. В ней он обнаружил, что пятнадцать тысяч акров фермы Лайон-Коп купила ледибургская компания «Банкинг энд траст лимитед» у покойного Стивена Йоганна Эразма. Документ о передаче подписал Рональд Пай, эсквайр, занимающий должность председателя банка. Шон усмехнулся. В детстве Ронни Пай являлся его самым непримиримым врагом. Забавная получается штука.

Шон удобно расположился в глубоком и мягком гнездышке из блестящей кожи, исполненном в виде кресла, и с любопытством оглядел обшитый панелями офис.

– Ну как, кое-что изменилось с тех пор, как в последний раз ты здесь сидел, а, Шон? – спросил Ронни, точно угадав его мысли и чувства.

– Пожалуй, да, кое-что.

Судя по обстановке, дела ледибургской компании «Банкинг энд траст лимитед» шли очень неплохо. Ее процветание отразилось и на фигуре самого председателя. Тучное тело его облекала умопомрачительная жилетка, из кармана которой свешивалась толстая золотая цепочка; темный и явно недешевый сюртук компенсировал экстравагантность жилетки, а ноги его облегали сапожки ручной работы гиней за пятнадцать, не меньше. Все это выглядело очень даже неплохо, если не смотреть на лицо председателя: бледное, так что веснушки на этом лице казались золотыми монетками неправильной формы, с жадными глазками, оттопыренными, как ручки на кружке для бритья, ушами… словом, в этом смысле мало что изменилось. И хотя Ронни был всего на два года старше Шона, в рыжих бакенбардах его виднелось уже довольно много седины, а вокруг глаз появились тревожные морщинки.

– В Теунис-Краале побывал уже, успел повидаться со своей невесткой? – спросил Ронни, хитро глядя на Шона.

– Нет.

– Конечно нет, зачем тебе, – понимающе кивнул Ронни, давая понять, что скандал, хотя и давнишний, ни в коем случае не угас.

Шон почувствовал такое отвращение, что заерзал в кресле. Рыжие усики Ронни еще больше усиливали его сходство с гигантской крысой. Шону хотелось поскорее закончить с делом и снова выйти на свежий воздух.

– Послушай, Ронни. Я нашел в архиве запись относительно фермы Лайон-Коп. Оказывается, она принадлежит тебе, – отрывисто проговорил он.

– Лайон-Коп?

Вчерашним утром клерк из архива прибежал к мистеру Паю с важной новостью, чем заработал золотой соверен. Да и прежде ему доносили, что Шон уже целый месяц чуть ли не каждый день бывает на этой ферме. Но теперь Ронни сделал вид, что задумался, пытается вспомнить.

– Лайон-Коп? Лайон-Коп… Ах да! Ферма старого Эразма. Да-да, кажется, мы купили ее когда-то. Боюсь, переплатили, – смиренно вздохнул он. – Но мы можем придержать ее еще лет десять и вернуть наши денежки. Продавать не спешим.

– Я хочу купить эту ферму.

Шон без лишних слов перешел сразу к делу, и Ронни улыбнулся:

– Ты попал в неплохую компанию. В Натале половина фермеров хотят ее купить… вот только наша цена никого не устраивает.

– Сколько?

Действующая цена за акр в районе Ледибурга составляла шиллинг и шесть пенсов. Еще десять минут назад Ронни решил запросить два шиллинга. Но теперь он смотрел в глаза Шона и вспоминал его кулак, размозживший ему нос, и вкус собственной крови. Слышал высокомерный смех Шона, когда он, Ронни, предложил ему свою дружбу. «Нет уж, – с ненавистью подумал он. – Нет, нахальный ублюдок, теперь ты заплатишь за все».

– Три шиллинга.

Шон задумчиво кивнул. Он все понял. И неожиданно усмехнулся:

– Боже мой, Ронни, я слышал, что ты человек деловой и довольно неглупый. Должно быть, я чего-то не понял. Если ты заплатил за Лайон-Коп по три шиллинга, то тебя явно надули.

Ронни густо покраснел. Шон умел уязвить его самомнение.

– Я заплатил девять пенсов, – отрезал он. – И продаю за три шиллинга.

– Сойдемся на сумме две тысячи двести пятьдесят фунтов. Плачу сразу.

«Черт возьми! Погоди, скотина! – выругался Ронни про себя. – Ты заплатишь мне пять».

– И это только за землю. А за благоустройство еще тысяча сверху.

– Что-нибудь еще? – поинтересовался Шон.

– Нет.

Шон быстро подсчитал в уме. С налогом на передачу собственности он переплатит несколько сотен.

– Хорошо, я беру.

Ронни смотрел на него, мысли его лихорадочно бегали.

«Надо же, я и не знал, что он так хочет ее купить. Можно было обчистить его до нитки!»

– И разумеется, продажу должно одобрить правление. На самом деле все зависит от них.

Правление Ронни состояло из него самого, его младшей сестры Одри и ее мужа Денниса Петерсена. Самому Ронни принадлежало восемьдесят процентов акций, и Шон это знал. Он хорошо изучил устав компании, хранящийся у архивариуса.

– Послушай меня, старый друг детства, – сказал Шон; склонившись через дорогой письменный стол, он взял тяжелую серебряную коробку для сигар. – Ты сделал предложение. Я принял его. В четыре часа дня я приду с деньгами. Прошу тебя, подготовь документы.

Шон повертел коробку в пальцах и сдавил ее. Мышцы на его руке напряглись, как спаривающиеся питоны. Коробка смялась и развалилась по швам. Шон аккуратно поставил перед Ронни на промокашку бесформенный комок металла.

– Ты только пойми меня правильно, Шон, – сказал Ронни и нервно улыбнулся, отводя глаза от смятой коробки. – Я ведь не сомневаюсь, что смогу убедить правление.