Когда пируют львы. И грянул гром - Уилбур Смит

Утром она сходила к себе и принесла ему Библию.

– Эй, эй, – запротестовал он, – я уже давал одну клятву.

Катрина засмеялась – в ее глазах и во всем теле все еще горела радость воспоминания о минувшей ночи. Она открыла книгу в конце, на чистой странице перед обложкой:

– Ты должен написать здесь свое имя… вот здесь, рядом с моим.

Она встала возле его кресла, бедром касаясь его плеча, и смотрела, как он пишет.

– Дату рождения тоже, – сказала она.

Шон написал: «9 января 1862».

– А тут что написано? – спросил он. – «Дата смерти». Хочешь, чтобы я и эту графу заполнил?

– Не говори так, – быстро сказала она и коснулась деревянной крышки стола.

Шон сразу пожалел о том, что сказал. И попытался загладить ошибку:

– Смотри, тут место только для шестерых детей.

– Остальных впишем на свободном месте. Так всегда делала мама… у нее было столько детей, что не хватило места, пришлось писать на первой странице Бытия. Как думаешь, мы до нее дойдем?

Шон улыбнулся:

– У меня сейчас такое чувство, что с тобой мы легко дойдем аж до Нового Завета.

Старт они взяли очень хороший. К июню, когда закончились дожди, Катрина ходила, стараясь держать плечи назад, чтобы уравновесить свою ношу. Настроение в лагере царило приподнятое. Катрина теперь уже больше была похожа на женщину, чем на ребенка. Она располнела в талии и вся сияла – ей доставляло огромное удовольствие видеть, с каким благоговейным изумлением, даже с примесью страха, Шон относится к ее положению. Она то и дело что-нибудь напевала сама себе, а по вечерам порой позволяла и ему попеть вместе с ней. И еще она позволяла ему задирать на ней ночную рубашку, оголять вздувшийся живот с туго натянутой, пронизанной венами кожей и прикладывать к нему ухо. Он слушал булькающие и сосущие звуки, ощущал щекой шевеление. Потом отрывался от живота и смотрел на нее полными удивления глазами, а она горделиво ему улыбалась и клала его голову себе на плечо; так они и лежали вместе, не говоря ни слова. И днем тоже все шло как положено. Шон шутил и смеялся со своими зулусами, ходил на охоту, хотя охотился уже не с таким увлечением, как раньше.

Они двигались по берегу реки Саби к северу. Иногда по целому месяцу стояли лагерем на одном месте. Вельд пересох, места охоты опять переместились к рекам, и фургоны снова стали заполняться слоновой костью.

Однажды сентябрьским днем Шон с Катриной вышли из лагеря и отправились прогуляться вдоль берега. Земля уже побурела, от нее пахло сухой травой. Река тоже почти пересохла, песчаное дно обнажилось, лишь кое-где оставались озерца воды.

– Черт возьми, сегодня жарко. – Шон снял шляпу и вытер вспотевший лоб. – На тебе столько одежды, что свариться можно.

– Нет, для меня в самый раз, – отозвалась Катрина, держась за его руку.

– А давай искупаемся.

– Голышом, что ли? – Катрина удивленно посмотрела на него.

– Ну да, а что тут такого?

– Это же неприлично.

– Пошли-пошли.

Шон помог ей спуститься, хотя на каждом шагу она протестовала, и привел туда, где воду со всех сторон окружали огромные валуны. Там он стащил с нее всю одежду. Она и смеялась, и задыхалась от возмущения, и краснела одновременно. Шон на руках отнес ее в воду, и Катрина, благодарно глядя на него, присела, так чтобы вода доставала ей до подбородка.

– Ну и как тебе? – спросил Шон.

Катрина распустила волосы, и они плавали вокруг нее по поверхности воды. Она отталкивалась носками от песчаного дна, и ее живот показывался из воды, словно спина белого кита.

– Приятно, – призналась она. – Такое ощущение, будто на мне шелковое белье.

Шон стоял над ней, на нем красовалась одна только шляпа.

– Ты лучше сядь, – посмотрев на него, недовольно сказала Катрина и отвернулась.

– Зачем?

– Ты знаешь зачем… неприлично, вот зачем.

Шон опустился в воду рядом с ней.

– Пора бы уж ко мне привыкнуть, – сказал он.

– А я еще не привыкла.

Шон обнял ее под водой.

– Ты очень красивая, – сказал он. – Я хочу тебя.

Катрина позволила ему поцеловать ее в ушко.

– Интересно, кто у нас будет? – Он потрогал ее вздувшийся живот. – Мальчик или девочка?

Сейчас это была излюбленная тема их разговоров.

– Мальчик, – уверенно сказала она.

– А как мы его назовем?

– Если как можно скорее не найдешь священника, придется называть его словом, которым ты частенько обзываешь своих зулусов.