Когда пируют львы. И грянул гром - Уилбур Смит

Как всякий человек, живущий в поясе тропических ураганов и способный предсказать сильный ветер по форме облаков и внезапно наступившему затишью, Руфь понимала, что ей теперь придется иметь дело с внезапными вспышками угрюмой ярости Шона, планы которого потерпели крушение. Приступы дурного настроения охватывали Шона нечасто и длились недолго, но она боялась их и старалась подготовиться заблаговременно – так всякий рачительный хозяин, чтобы минимизировать ущерб дому, принимает против урагана предупредительные меры.

Добравшись до гостиницы, она сразу послала за управляющим:

– Я хочу, чтобы через полчаса к нам в номер подали обед – но только не то, что у вас там в обычном меню. Что-нибудь особенное, лучшее.

Управляющий на мгновение задумался.

– Устрицы! – воскликнул он. – Нам как раз доставили бочку свежих устриц из Умхланга-Рокс.

– Прекрасно!

Руфи очень понравился быстрый ответ этого человека.

– Потом я бы мог подать копченый окорок, холодную оленину, холодного омара и салаты.

– И это отлично! А как насчет сыра?

– Грюйер. Данаблю. Камамбер.

– А вино?

– Шампанское?

– Да! – мгновенно согласилась Руфь, которая всегда беззастенчиво эксплуатировала слабость Шона к шампанскому. – Бутылочку «Вдовы Клико»… нет-нет, дайте подумать… три бутылочки.

– Прикажете сначала доставить вино?

– Немедленно. В серебряном ведерке и с лучшими вашими бокалами.

Потом Руфь занялась туалетом. Слава богу, она захватила с собой французские духи и утреннее платье из серого шелка – как раз для такой оказии. Она работала быстро, но умело, приводя в должный порядок лицо и прическу, а закончив, тихо села перед зеркалом, стараясь придать лицу умиротворенное выражение. После минутного критического созерцания сочла, что получилось вполне удовлетворительно. Волосы Руфь решила заплести в косички, именно с такой прической Шон впервые ее увидел, и такая прическа ему всегда жутко нравилась. Косички делали ее похожей на девочку.

– Прикажете открыть вино, мадам?

– Да, пожалуйста, – отозвалась она из спальни, а потом вышла поджидать первого натиска урагана.

Минут через десять Шон явился, как легкий зефир: в зубах сигара, руки в карманах штанов, с мечтательным выражением лица.

– Привет! – Увидев ее, он остановился и вынул сигару изо рта. – Какая прелесть!

Ага, он таки заметил, как она выглядит, значит ее прогноз на грозу оказался безнадежно неверным. Руфь весело засмеялась.

– В чем дело, чего ты смеешься? – мягко спросил Шон.

– Так, пустяки… Гляжу на нас с тобой и смеюсь. Шампанского хочешь?

– Безумная женщина. – Шон поцеловал ее. – Мне нравятся твои косички.

– И ты нисколько не расстраиваешься?

– По поводу результатов, что ли? Да, наверно, расстраиваюсь.

Он подошел к столу и, разлив шампанское по хрустальным бокалам, подал ей один из них и поднял свой:

– У меня есть тост: выпьем за короткую и столь захватывающую политическую карьеру Шона Кортни.

– Но ты же так хотел выиграть, а теперь вот…

Шон кивнул:

– Да, я всегда хочу побеждать. Но теперь, когда я проиграл… – Он пожал плечами. – Знаешь, что я тебе скажу? Меня уже стало немного тошнить от всех этих напыщенных речей и бесконечных рукопожатий. У меня такое чувство, что даже во сне на лице остается эта идиотская улыбка.