Майя - Ричард Адамс

Майя кивнула, находя странное утешение в горьких словах Сендиля; она понемногу начала осознавать, что выбора у нее нет, из беды нужно выбираться самостоятельно.

– Пойми, нам с тобой нельзя отчаиваться, – прошептал Сендиль, лаская ее. – Слезы и стоны не про нас, только богачи могут себе позволить такую роскошь. Знаешь, на чем Тамарриковые ворота построены? На слезах, вот на чем! На слезах простого люда, тех, кого до нитки обобрали и голодом уморили. Так что слезы дорого стоят, понятно тебе? – Он презрительно сплюнул. – Между прочим, это не я придумал.

– А кто?

– Какой-то хмельной поэт, только он уж помер, а прежде за Неннонирой увивался, – пояснил юноша. – Майя, нам пора. Мне тебя велено проводить до самого дома этого… как его? Байуб-Оталя.

– Ой, я так рада, что тебя со мной послали! Даже полегчало немного…

Он угрюмо кивнул и вышел из каморки. Майя последовала за ним. В коридоре и на лестнице было темно, унылый мрак разгоняло только дрожащее пламя свечи; вокруг тревожно метались тени. У стены пискнул какой-то зверек, что-то зашуршало; из-под босой ноги Майи порскнул таракан.

У подножья лестницы, неподалеку от двери, сидел жрец. При виде Майи он поднял фонарь, осветил ее с головы до ног, удовлетворенно кивнул и отодвинул тяжелый засов, чуть приоткрыв дверь. Беглецы выскользнули на освещенный луной двор и молча вышли на пустынный Харджиз.

– Надо же, даже нищих не видать, – еле слышно пробормотала Майя.

– Им здесь ночевать запрещено, – сказал Сендиль. – Тут богатые купцы живут, не хотят, чтобы у ворот калеки да попрошайки собирались. Знаешь, узников, которых через Харджиз по утрам на работу ведут, заставляют кандальные цепи в руках нести, чтобы не звенели.

Они дошли до Невольничьего рынка, и Майя вспомнила, с каким смущением в день своего прибытия в Беклу отвела глаза от резного фриза помоста, где продавали рабынь. С Халькурнила беглецы свернули в узкие улочки рядом с западной часовой башней.

– Помнишь, ты сказала, что боишься в одиночку действовать? – произнес Сендиль. – На самом деле в одиночку легче всего. Никто тебя не подведет и не предаст, понимаешь? Может, все еще и образуется.

Майя закивала, сглатывая слезы.

– Ну, почти пришли. Сейчас только за угол свернем… – вздохнул Сендиль и вдруг схватил Майю за руку. – Ночная стража! Не дергайся!

Навстречу им неторопливо шествовали два стражника в легких доспехах, без щитов, но с мечами на перевязях. Один нес зажженный фонарь, но пламени было почти не видно в ярком свете луны.

– Вы чего это ночью по городу шастаете? – грозно спросил охранник.

– Я – храмовый прислужник, меня верховный жрец послал по важному делу, – ответил Сендиль. – Вот мое разрешение.

Он вытащил из кармана небольшой деревянный прямоугольник с какой-то надписью и изображением леопарда. Стражник повертел деревяшку в руках и недоуменно сощурился:

– Я таких прежде не видал.

– Ну так оставь себе, у меня еще есть. Они для этого и предназначены. А не веришь – в храм снеси, там все объяснят.

Стражник с подозрением посмотрел на Сендиля:

– А что это за девушка с тобой? Тоже храмовая прислужница?

– Мне велено ее проводить, куда требуется.

Охранники переглянулись.

– Из храма? Что, жрецы развлекаются? Чего это она такая помятая? – спросил второй солдат.

– Чего не знаю, того не знаю, – ответил Сендиль. – Мое дело – поручение выполнить, а если вы нас задержите, то придется вам с жрецами объясняться.

Первый стражник засунул деревяшку в карман и недовольно пробурчал:

– Не наглей! Ладно, ступайте уж.

За углом, в тени западной часовой башни, Сендиль указал на ряд невысоких каменных домов напротив:

– Вон там, в третьем отсюда. Только тебе его разбудить надо… – Он удивленно присвистнул. – Ого! Там свет за ставнями горит, видишь? Похоже, не спят еще. Или лампу забыли погасить. Тебе ничего не говорили?

– Нет, – ответила Майя.

– Пойдем глянем, что ли? Тихонечко.

Они осторожно подкрались к дому. По комнате первого этажа кто-то ходил. Сендиль дернул Майю за руку и указал на щелку в ставне. Майя пригляделась: по комнате прошел Байуб-Оталь.

Сендиль отвел Майю на противоположную сторону улицы, обнял и поцеловал краешек распухших губ.

– Удачи тебе! И не забудь, что я тебе сказал. Не позволяй этим мерзавцам верх над собой взять. Ну ладно, авось свидимся еще.

– Ох, Сендиль! – воскликнула Майя, умоляюще глядя на него. – Пойдем со мной, а? Что тебе в храме делать? Я ему объясню, что…

– Не глупи! Стражникам у ворот объяснили, кого пропускать, а кого нет.

Он повернулся и торопливо ушел прочь.

Оставшись одна, Майя вздохнула, решительно подбежала к дому и постучала в ставень. Из комнаты донесся шорох. Майя снова постучала, на этот раз сильнее.

– Кто там? – спросил Байуб-Оталь.

– Мой повелитель, это я, Майя. Умоляю, сжальтесь надо мной!

Ставень распахнулся.

– Что ты здесь делаешь?

– Ах, впустите меня, мой повелитель! Скорее, прошу вас!

Байуб-Оталь провел ее в комнату, закрыл ставни и запер их на засов. Майя обессиленно опустилась на пол. Байуб-Оталь поднял ее и усадил на скамью у стола.

– Тебя же в храм отправили на допрос… – начал Байуб-Оталь и тут наконец заметил синяк под Майиным глазом и ее распухшие губы. – О боги! Кто тебя так?

– Мой повелитель, сейчас не время для объяснений. Прошу вас, помогите мне, вы же обещали! Помните? Вы обещали мне помочь сбежать из Беклы…

– Ничего не понимаю… – растерянно произнес Байуб-Оталь. – Почему ты здесь?

– Я из храма сбежала, мой повелитель… Час назад.

– Из храма? Как тебе это удалось?

– Ну, охранник… – Майя смущенно потупилась. – Он получил, что хотел, и меня выпустил.

– Понятно, – поморщился Байуб-Оталь. – А тебя уже хватились?

– Не знаю… Пока нет, наверное. Как узнают, тревогу на весь город поднимут. Ох, спасите меня, мой повелитель!

– А откуда тебе известно, где я живу?

– Сенчо знал, мой повелитель, а я подслушала… Вы мне поможете, правда? Если меня поймают, то…

– Помогу, помогу, – ответил Байуб-Оталь. – Хорошо, что ты меня застала. Час назад меня предупредили, чтобы я немедленно уезжал из столицы: завтра меня хотят задержать и обвинить в причастности к убийству верховного советника.

«Похоже, Кембри все ловко подстроил, – подумала Майя. – Байуб-Оталь сам спешит из города убраться, меня подробно ни о чем расспрашивать не будет».