Петербург в царствование Екатерины Великой. Самый умышленный город - Джордж Манро

Установлено, что не больше 3–4 % жителей Санкт-Петербурга владели теми домами, в которых жили^[452]. Городовое уложение предписывало составить Книгу городовых обывателей, содержащую списки жителей города, в которых перечислялись бы все, кто подлежал регистрации в одном из шести разрядов. Один разряд составляли «настоящие городовые обыватели», т. е. те, кто имел недвижимость. Каждый приписанный к нему человек должен был предоставить конкретные сведения о своём имуществе – на чьё имя зарегистрировано, как было приобретено (построено, унаследовано, куплено или получено в приданое), где размещается. К недвижимой собственности относились жилища, лавки или пустыри. От екатерининского времени не дошло ни одной полной Книги городовых обывателей, но по имеющимся разрозненным данным можно определить, что недвижимостью в Петербурге владели около 7 тыс. человек. Естественно было бы предполагать, что в числе домовладельцев широко представлены должностные лица высшего уровня, как военные, так и штатские. И действительно, им принадлежало свыше одной пятой всех частных домов, как можно вычислить по сохранившимся сведениям. Если прибавить к этой группе других военных и гражданских служащих, включая отставных, то доля домовладельцев, чьи средства к существованию непосредственно зависели от службы в гражданском, придворном и военном ведомствах, превысит 50 %. Купцам принадлежала почти четверть всех частных домов, а ремесленникам и мастеровым – чуть меньше одной десятой части.

Некоторые купцы имели несколько домов каждый, как правило, записывая их по отдельности на членов семьи – вероятно, чтобы обезопасить свои богатства на случай финансового краха. Первыми, на кого распространялась эта практика, обычно становились жёны, затем сыновья и, наконец, дочери. Благодаря этим шагам, а чаще благодаря наследованию, в собственности женщин оказалось несколько сотен домов разных размеров. Ещё больше женщин заявляли, что они сами купили свои дома или построили их – почти половина домовладелиц в данной выборке. В своем исследовании Мишель Маррезе обратила внимание на то, что в XVIII в. возрастала роль дворянок, в чьих руках находился контроль над собственностью^[453], однако данные по Петербургу говорят о том, что это касалось также и женщин из других слоев общества. К концу 1780-х гг. во владении у женщин оказалось немногим более четверти частновладельческой недвижимости. Некоторые женщины объявили в вопроснике для составления Городовой обывательской книги, что полностью или частично получают средства к существованию, сдавая в аренду помещения во всех своих домах – под жильё, под лавки или под то и другое. Не индивидуальное, а совместное владение недвижимостью, с участием мужчин или женщин, встречалось, кажется, крайне редко, хотя и не было делом вовсе неслыханным.