Петербург в царствование Екатерины Великой. Самый умышленный город - Джордж Манро

Весьма примечательно, что посадская община – первичный орган самоуправления русских городов – так и не укоренилась в Петербурге. Причина, как отмечено выше, заключалась в том, что столица была основана слишком поздно, чтобы преодолеть все стадии развития, пройденные старыми русскими городами. К тому же настоящего стремления пересадить институт посада на почву невской дельты не существовало. Петру I гораздо больше нравились шведские и германские образцы городского устройства. Кроме того, влиятельное иностранное меньшинство, чьё участие в столичной экономике было необходимо для её благополучия, выступало противником традиционной русской модели администрации. Правда, после смерти Петра петербургскому магистрату, который государь учредил в значительной мере на замену посадской общине, позволили зачахнуть. Возродился столичный магистрат только в 1743 г., при императрице Елизавете^[215].

Как и посад, магистрат охватывал своей юрисдикцией только часть городского населения, а именно ремесленников, купцов и людей других коммерческих занятий. Магистрат, который выбирали те группы, чьим интересам он служил, состоял из президента, четырёх бургомистров и двух советников. Все они избирались на трёхлетний срок^[216]. Магистрат, который иногда воспринимали как своего рода городской совет, на деле играл несколько другую роль и имел гораздо меньше власти. Главные его функции заключались в том, чтобы служить судом первой инстанции (о чём речь пойдет ниже), собирать некоторые налоги, контролировать регистрацию купцов и ремесленников в гильдиях и предоставлять, по возможности, любую информацию коммерческого характера по запросам со стороны высших органов центральной власти. Кроме того, столичный магистрат имел одну уникальную функцию. И Пётр I, и Елизавета, возродившая начинание отца, придали этому учреждению, полное название которого было «Санкт-Петербургский Главный магистрат», своего рода верховный статус: оно являлось контролирующим органом и высшей инстанцией по рассмотрению апелляций на магистраты всех остальных российских городов^[217].

Губернская реформа 1775 г. изменила роль магистратов в управлении. В связи с тем, что в провинции была введена более развитая система местного управления, связавшая воедино города и сельскую местность, Главный магистрат постепенно утрачивал свои контрольные и апелляционные функции по отношению к магистратам других городов империи и к 1782 г., по мнению Дж. М. Хиттла, перестал их исполнять^[218]. Да и сам Главный магистрат теперь попал в гораздо более строгое подчинение к Санкт-Петербургскому губернскому правлению, чем было раньше. Сохраняя ещё некоторые властные функции в отношении своих избирателей в Петербурге (включая регистрацию документов и контрактов), после 1775 г. он превратился в основном в посредника, облегчающего контакты губернской администрации с купцами и ремесленниками столицы^[219]. Главный магистрат также по-прежнему имел голос в вопросе об основании промышленных предприятий, определяя, кому можно, а кому нельзя заниматься предпринимательством в городе^[220]. Он же руководил Партикулярной верфью, названной так потому, что на ней частные лица могли подрядить корабельных мастеров и купить материалы для постройки мелких судов^[221]. Но в основном магистрат теперь превратился в глаза и уши других, высших инстанций, нуждавшихся в информации для выработки своей политики. Так, в начале 1780-х гг. губернская канцелярия несколько раз обращалось в Главный магистрат за перечнями цен в городе и сведениями об их колебаниях. Магистрат также предоставлял по различным запросам информацию о мерах и весах, используемых в столице, о численности купеческого и ремесленного населения^[222].