Петербург в царствование Екатерины Великой. Самый умышленный город - Джордж Манро

Взаимоотношения между Петербургом и русской глубинкой представляли собой симбиоз. Изменения в сельской местности, как показано выше, способствовали быстрому росту столицы. Но правда и то, что потребности города способствовали этой перемене внутри страны. Земледелие испытывало стимул к постоянному росту производства продуктов питания и другой продукции именно благодаря тому, что растущий рынок этих товаров имелся в Петербурге. Строились каналы, чтобы сделать доставку грузов в столицу надёжнее, легче и дешевле. Купцы из провинции увеличивали оборот денежных средств в сельской местности, получив их в уплату по контракту или за поставку товаров в столицу^[753]. Потребность столицы в рабочей силе поощряла миграцию из внутренних районов страны. Таким образом, экономическая активность, жизненно необходимая для непрерывного роста города, способствовала развитию экономики России в целом.

Бухгалтерские записи XVIII в. слишком неполны и неточны, чтобы позволить нам вывести точное статистическое соотношение между растущим влиянием Петербурга и той метаморфозой, которую переживала сама российская экономика к концу столетия. Почти нет сомнений в том, что без стимула, порождаемого экономическими запросами и потенциальными возможностями новой столицы, эти перемены не были бы так глубоки. Не кто иной, как Адам Смит рассуждал о важности торговых связей между городом и сельской местностью и назвал их «великой коммерцией каждого цивилизованного общества»^[754]. Смит разделял города на имеющие «продуктивную» и «непродуктивную» рабочую силу, разумея под первыми те, которые что-нибудь производили, а под вторыми те, что потребляли. Эти понятия сродни концепции «паразитических» и «производительных» городов, разработанной позднее Ю.Ф. Хозелицем и И.А. Ригли^[755]. Петербург мог похвастаться чертами и тех и других, хотя выше мы доказывали, что этот город куда больше отдавал России, чем потихоньку высасывал из неё. Новое устройство городского управления, введенное Городовым уложением 1785 г., появилось отчасти потому, что центральные власти осознали, как неудовлетворительно управлялся город при прежних законах. Екатерина, вместо того чтобы разработать новую систему управления специально для Петербурга, в типичной манере XVIII столетия предпочла выступить с универсальной реструктуризацией городской административной системы, предназначенной для всех российских городов^[756]. Комиссия, приставленная Екатериной в 1762 г. к разработке градостроительных проектов для Петербурга и Москвы, сначала посвящала почти все свои усилия первому из них, но через шесть лет её круг деятельности расширили на все города Российской империи. И для многих из этих городов моделью служил план Петербурга, особенно для расположения улиц^[757]. Попытки обуздать неконтролируемый рост Санкт-Петербурга внесли большой вклад, по выражению одного советского историка, «в период формирования новой истории русского градостроительства, когда в России было разработано искусство планировки»^[758].