Смерть на Ниле [= Убийство на пароходе 'Карнак'] - Агата Кристи

Рано на рассвете «Карнак» подходил к Шелалу. Мрачные скалыподступали к самой воде. «Какое мрачное место», – подумал Пуаро.

К нему подошел Рэйс.

– Ну вот, – сказал он.

– Наша работа закончена.

Я обо всем договорился. Ричетти уведут с парохода первым.Рад, что нам удалось его поймать.

– Ничего удивительного, – сказал Пуаро.

– Преступники такого типа тщеславны, как дети, если ихгордость задета, они лопаются, как мыльные пузыри.

– Дойль заслужил виселицу, – сказал Рэйс. Пуаро покачалголовой.

– Говорят, любовь все оправдывает, все, но это неверно.Женщины, которые способны любить, как Жаклина, – опасны. В первый раз, когда яувидел их вместе, я подумал: «Эта малышка слишком любит его!» – и был прав.

К ним подошла Корнелия Робсон.

– Вот мы и приехали!

– Она помолчала.

– Я была у нее.

– У мадемуазель де Бельфорт?

– Да, я подумала, как ужасно сидеть взаперти под надзоромстюардессы. Наверное, кузина Мэри вне себя от злости.

К ним торжественно приближалась мисс Ван Скулер.

– Корнелия, – гневно провозгласила она, – вы поступиливозмутительно. Я немедленно отсылаю вас домой.

– Простите меня, кузина Мэри, – Корнелия глубоко вздохнула.

– Я не поеду домой, я выхожу замуж.

– Значит, образумилась в конце концов! – проворчала старуха.

Рядом с ними неожиданно возник Фергюсон.

– Что я слышу, Корнелия! Неужели правда?

– Разумеется, – ответила Корнелия.

– Я выхожу замуж за доктора Бесснера. Вчера вечером онсделал мне предложение.

– Вы идете за него потому, что он богат?

– Вовсе нет, – возмутилась Корнелия.

– Он мне нравится, он добрый, он так много знает. Я будупомогать ему в клинике. Меня всегда интересовала медицина, а на вас нельзяположиться, вы человек, с которым трудно жить.

– Но у него такой толстый живот, и он старый!

– Совсем он не старый, ему еще нет пятидесяти, и внешностьничего не значит, я и сама не красавица.

Сказав это, она ушла.

Пароход причалил к пристани. Там уже ожидал наряд полиции.Пассажиров попросили не сходить на берег до особого распоряжения. Первым потрапу спустился Ричетти, мрачный, с потемневшим лицом. Его сопровождали двамеханика. Затем по палубе пронесли на носилках Дойля, Он переменился донеузнаваемости: униженный, испуганный человек, в котором не осталось и следа отбылой юношеской самоуверенности. Жаклина де Бельфорт, осунувшаяся и бледная,догнала носилки.

– Привет, Симон

– Я все погубил, – сказал он

– Совсем потерял голову и во всем сознался. Прости меня,Джекки.

Она ласково улыбнулась ему.

– Ничего, Симон. Глупая была затея. Мы проиграли. Только ивсего.

Носильщики подошли к трапу и остановились. Жаклина отошла всторону и нагнулась, завязывая шнурок на ботинке. Потом она поправила чулок ивдруг выпрямилась, держа что-то в руке. Раздался резкий звук выстрела.

Симон Дойль вздрогнул и застыл. Жаклина де Бельфорт стоялавсе там же, сжимая в руке пистолет. Рейс бросился к ней, но она прижала ксердцу блестящую игрушку и нажала курок.

– Где, черт возьми, она достала пистолет? – закричал Рэйс.

Пуаро почувствовал, как кто-то положил руку ему на плечо.Миссис Аллертон тихо спросила:

– Вы знали?

Он кивнул.

– Вы сами дали ей возможность уйти таким путем, – сказаламиссис Аллертон.

– Да, но она не ушла бы одна. Поэтому Симон Дойль умерсмертью гораздо более легкой, чем заслужил.