Смерть на Ниле [= Убийство на пароходе 'Карнак'] - Агата Кристи

Эркюль Пуаро только что побрился и вытирал бритву, когдараздался торопливый стук в дверь. Полковник Рэйс вошел, не дожидаясь ответа. Онтщательно закрыл за собой дверь.

– Ваше чутье вас не обмануло, – сразу начал он.

– Это случилось.

Пуаро выпрямился и резко спросил:

– Что случилось?

– Линнет Дойль убита прошлой ночью выстрелом в голову.

Пуаро молчал. Перед ним живо возникла девушка в саду вАсуане; задыхаясь, страстно, она говорила: «Как я хочу прижать мой драгоценныймаленький пистолет к ее виску и спустить курок». И она же вот совсем недавно,так же страстно: «В такой день неминуемо произойдет взрыв…» И мольба в еевзгляде. Как же он прошел мимо? Почему не ответил на ее мольбу? Он ослеп,оглох, он поглупел, ему тогда так хотелось спать…

– Местные власти здесь знают меня, – говорил Рэйс

– Они поручили мне заняться расследованием. Корабль долженотчалить через полчаса, но его можно задержать, если я попрошу. Ведь убийца могпроникнуть сюда с берега.

Пуаро отрицательно покачал головой.

– Пожалуй, вы правы, – согласился Рэйс.

– Такой возможности не было. В общем, беритесь за это дело.Оно ваше.

Пуаро тем временем быстро одевался.

– Я в вашем распоряжении, – сказал он, наконец. Они вместевышли на палубу.

У входа в каюту Линнет Дойль стоял испуганный бледныйстюард. Он отворил им дверь. При их появлении доктор Бесснер поднял голову икрякнул.

– Что вы можете сообщить нам, доктор, – спросил Рэйс.

Бесснер задумчиво потирал небритый подбородок.

– Ее застрелили, да, застрелили с очень близкого расстояния.Видите, вот тут, прямо над ухом, сюда вошла пуля. Очень маленькая пуля. Что-товроде двадцати двух. Пистолет был приставлен к виску, видите, синяк и кожапоцарапана.

И снова волной всплыло воспоминание: Пуаро услышал этотголос, эти слова в Асуане.

– Она спала, – продолжал Бесснер – никаких признаков борьбы.Убийца прокрался сюда в темноте и застрелил ее во сне.

Пуаро подошел поближе. Линнет Дойль лежала на боку вспокойной естественной позе. Но над ухом у нее было крохотное отверстие вобрамлении запекшейся крови.

Пуаро печально покачал головой. Вдруг у него перехватилодыхание – на белой стене прямо перед ним была выведена дрожащая бурая надпись:одна огромная буква «Ж».

Пуаро, не отрываясь, смотрел на эту букву, потом нагнулся кмертвой девушке и очень осторожно поднял ее правую руку. Один из пальцев былзапачкан чем-то бурым.

– Какое-то имя, какое-то имя! – вырвалось у Пуаро.

– Как это понять? – спросил Рэйс.

– Вы меня спрашиваете, как это понять. Разумеется, все оченьпросто, не правда ли? Мадам Дойль умирает, она хочет, чтобы узнали убийцу, ивот она обмакнула палец в свою рану и пишет кровью начальную букву его имени. Ода, удивительно просто.

Бесснер вмешался нетерпеливо и самоуверенно:

– О чем вы говорите? Все это глупости, полная чушь. Беднаядевочка умерла сразу. Обмакнуть палец в рану (вы же видите – раны никакой нет,и крови тоже) и написать букву «Ж» на стене… Фу! Это чушь, мелодраматическаячушь!