Последний ход за белой королевой - Олег Агранянц

– Стыдно. И стыдно, что начала обращаться к вам на «ты». Было бы лучше называть вас по имени. Но вы ведь не скажете мне своего имени?

– Догадалась.

– Тогда я вас буду называть просто «русский, который отобрал у меня порошки».

– Русский? – обомлел я.

– У вас характерные ошибки. Я изучала в университете русскую литературу. И люблю Достоевского. У меня и имя русское. Я сначала хотела быть Соней. Как Соня Мармеладова. Потом встретила одну плохую Соню. А имя Лида тоже русское и красивое. Правда?

– Правда, – я счел за благо обмануть. Сестру моей бывшей жены звали Лида, и ничего красивого в этом имени я не находил.

– Когда ты догадалась, что я русский?

– С первых минут. Я не такая уж дурочка. Южная Африка, Южная Африка… Я все понимаю. Все-все понимаю. Вас интересует Пичугин. Вы из КГБ.

– Ладно. Пичугин меня… лично меня не интересует. Меня не интересует, как и почему вы ему помогали. Меня интересует только одна вещь.

Я замолчал. Молчала и Лида.

Я подозвал хозяйку:

– Что у вас на обед?

– На основное – рагу или тефтели с картофельным пюре. А сначала салат.

Я повернулся к Лиде:

– Ты что любишь? Рагу или тефтели?

– Тефтели.

– Тогда, пожалуйста, тефтели, два бокала красного и мне кофе.

– Меня вообще-то зовут не Лида, а Алеида. Но Лида как-то удобнее.

– Алеида? Ты что, арабка?

Лида фыркнула:

– Странно такое от вас слышать! Хотя вы все там уже не такие. Алеида – дочь Че Гевары. И кто вас интересует?

– Не кто, а что. Пичугин увез с собой статуэтку. Я хочу узнать, у кого она.

– Чтобы отнять.

– Чтобы купить.

– Это дорого.

– А ты знаешь, что за статуэтка? – обрадовался я.

– Знаю.

– А я нет.

Лида не удивилась:

– Значит, вы только пешка. Странно. А такой солидный… Хотя, если бы вы были пешка, вы бы не признались. Пешки не признаются, что они пешки. Значит, вы или начальник или… честный человек. Почему вы начали с меня?

– Я боюсь твоих напарников. Твой главный может меня живо без разговоров… – я провел рукой по шее.

– О ком вы?

– О том, кто ходит как баба, у которой расстегнулся бюстгальтер.

– Вы его знаете? Верно. Точно так он и ходит! – Лида вдруг расхохоталась по-детски звонко. Голова у нее затряслась, и нечесаные кудряшки поднялись чертиками. Потом, не моргая, уставилась на меня. – Он сутулый. У него больные легкие. А что касается… – она повторила мой жест рукой по шее. – Он не убьет. Раньше, верно, мы могли на всякое пойти. А теперь нет. Время не то.

– Так что это за статуэтка?

– Ну что вы пристали: статуэтка, статуэтка… Дело не в ней, а в том, что внутри нее.

– И что там?

– Догадайтесь.

– Алмаз?

– Верно.

– Необработанный?

– Ну да.

– Кому он принадлежит? И где он?

– Почему я должна вам все рассказывать?

– Ты меня полюбила.

– Пока нет.

– Авансом.

– Ладно. Пичугин где-то достал алмаз. Огромный. И отдал его нам. Мы ему организовали отъезд. Он нам помог провезти алмаз, у него дипломатический паспорт.

– Но алмаз надо еще обработать.

– Точно.

– И где он сейчас?

– У одного человека.

– Почему вы его отдали? Вам нужны деньги?

– Чего спрашивать, если знаешь ответ.

– Как найти этого человека?

– Просто. В Довиле. Это рядом. Но вы его не найдете.

– Помоги.

– Порошки отдадите?

– Отдам.

Лида подумала:

– А я вам и вправду помогу. Мы заинтересованы, чтобы кто-то купил этот алмаз. Его трудно продать. Он не отшлифованный.

– Знаю.

– И у тебя есть деньги?

– Есть.

– Твои?

– Нет.

– И ты заплатишь?

– Заплачу.

– Не удивил.

– А ты меня удивила. Я думал, что ты другая.

– Какая?

– Будешь кричать «Че Гевара!» и убеждать меня в необходимости мировой революции.

– Я и была такой. Но теперь другое время. Время прошло, а вы в Москве ничего не заметили. И вообще вы очень старый.

– Старый? Ишь ты! – я даже обиделся.

– Конечно, старый, – вызывающе подтвердила Лида. Ей явно нравилось, что теперь она ведет разговор.

– Значит, я тебе не нравлюсь.

– Я этого не говорила.

– Про тебя говорят, что ты лесбиянка.

– А если про вас скажут, что вы любите мальчиков, как вы докажете обратное?

– Мыслишь ты логично.

– Я изучала логику. Три года в университете… Я только потом…

– Стала колоться, – подсказал я.

– Ничего вы не понимаете. И не поймете. – Голос у нее упал, она снова стала бесцветной.

Хозяйка принесла салат и два бокала вина. Лида взяла большую вилку и принялась за салат. Ела она только помидоры.

– Ты остальное не ешь? – удивился я.

– Ем. Все по очереди. Сначала то, что не очень люблю. А что больше нравится, оставляю на потом.

– А где статуэтка?

– Вместе с алмазом. Она вроде шкатулки для алмаза. Вообще-то статуэтка интереснее алмаза. Только ее не купят. А нам нужны деньги. Вы видели статуэтку?

– Нет. Но знаю, что это статуэтка мужчины с длинным носом.

– Так вы ничего не знаете! – обрадовалась Лида. – Это не просто мужчина. Это Гоголь.

– Ты знаешь, кто такой Гоголь?

– Представьте себе. И читала «Мертвые души».

– Так ты мне поможешь найти человека, у которого статуэтка?

– Я ему скажу, что вы хотите его увидеть. А дальше он решит сам.

Она замолчала, уставилась в тарелку, потом подняла глаза:

– Я вас больше не увижу?

– Как тебя найти?

Она взяла бумажную салфетку и написала номер.

– Тут живет одна моя знакомая. Если я вам понадоблюсь, она меня найдет.

Я улыбнулся. Такой же связью пользовался один из персонажей фильма «Место встречи изменить нельзя». Поистине опыт нелегальщины не знает границ.