Последний ход за белой королевой - Олег Агранянц

Андрей позвонил мне на следующий день и начал как обычно: «Вы знаете…»

– Вы знаете. Эта Вульф – дура.

– Я в курсе. Продолжай.

– У нее что-то не в порядке с психикой.

– И это мне известно.

– Она меня начала спрашивать о таких вещах…

– И ты? Надеюсь, ты ее не ударил. Ее в последнее время часто бьют.

– Нет, не ударил. Но использовал всю силу русских слов.

– А она?

– Обрадовалась. Сказала, что плохо обо мне думала, а теперь понимает, какая я глубокая натура.

– Я рад за тебя.

– Вы знаете, Евгений Николаевич, я вам звоню не просто так. Дело в том, что… Лучше я вам расскажу всё по порядку.

– Согласен.

– Она спала до самого Нью-Йорка. А когда мы выехали на Нью Джерси Парквей, спросила, знаю ли я, кто такие «мачо». Я начал объяснять. Она слушала-слушала, а потом сказала: «Вы, Андрей, не похожи на мачо. А вот Евгений похож». Видите, как она вас оценивает.

– Это очень лестно. Но, я надеюсь, это не самое главное из того, что ты хочешь мне сообщить.

– Нет, не главное. Она рассказала, что вышла замуж за грека, потому что он был похож на латина. И потом, уж не знаю почему, я ей посоветовал купить картину, где нарисован какой-нибудь мачо и повесить у себя дома. Посоветовал просто так. Она молчала до самого Балтимора. А как проехали Балтимор, сказала: «Вы знаете, что я вам хочу сказать…»

– Она сказала «А вы знаете» или ты, как обычно?

– Теперь уже не помню. Но она сказала, что вспомнила, как Наташа рассказывала ей о каком-то латиноамериканском художнике и случайно обмолвилась, что именно у этого художника она купила свое зелье.

– А теперь поподробней.

– Понял. И я начал ее допрашивать.

– Результат?

– Никакой. Я прекратил вопросы, потому что понял, если буду нажимать, она начнет придумывать. И тогда уже не разберешь, где правда, где нет.

– Итак, Наташа ей рассказывала о каком-то латиноамериканском художнике.

– Да.

– Из какой страны? Латинская Америка большая.

– Наташа не говорила. Только латиноамериканец – и всё. Ну, и он продал ей это зелье.

– Ты не спросил, почему Наташа это ей рассказала?

– Спросил. Она объяснила это тем, что, когда Наташа говорила о художнике, Вульф ей не поверила и начала над ней смеяться: нет у тебя никакого знакомого художника. И тогда Наташа в качестве доказательства существования художника сказала, что купила у него свое зелье.

– Говорила с ней Алла об этом потом?

– Нет. Друзья Наташи ее не интересовали.

– И больше они на эту тему не разговаривали?

– Нет.

– Почему она до сих пор молчала?

– Говорит, что забыла.

* * *

Я тут же позвонил Биллу.

– Как ты думаешь, она не врет?

– Не знаю. Но поискать художника надо.

Он согласился, и мы начали искать латиноамериканских художников. Сразу же вспомнили перуанца из музея Кента. Люди Билла его допросили. Он клялся, что никакую Наташу не знает. Услышав, что ее мужа подозревают в связях с какой-то Наташей, жена художника устроила ему скандал. В Платтсбург приехал Андрей, и он вместе с женой художника в течение четырех дней рассматривал все наброски художника в надежде увидеть что-либо похожее на Наташу. Ничего не нашли, художника оставили в покое и принялись за других.

Нашли двух аргентинцев, которые держат салон в Берлингтоне. Люди Билла их допросили. Ответ был один – ничего не знаем.

– Может, поищем в Квебеке? – предложил я.

– Поищем, – согласился Билл. – Только они в Канаде всегда рьяно берутся нам помогать, но ничего не делают. Думаю, по злобе. Они нас не любят.

Поиски в Квебеке тоже оказались безрезультатными. Конечно, в штате Нью-Йорк есть еще и город Нью-Йорк. Но там искать латиноамериканского художника все равно, что искать в Мексике человека с фамилией Родригес.

Билл несколько раз встречался с Аллой, но ничего нового не узнал.

И мы искать перестали.

Тем временем Зайцев заявил, что готов сотрудничать со следствием. Его просили назвать клиентов и рассказать, как проходил набор девочек. Он отказывался. Его адвокат утверждал, что он не совершал ничего противозаконного:

– Он просто находил людям подругу. Это не запрещено. Никаких денег он не брал. И клиенты не платили.

Словом, чистая любовь.

Но сама схема четко вырисовалась. Находили клиента, который интересовался какой-либо определенной фигуристкой. Подыскивали девчонку, внешне на нее похожую, и приводили к нему.

Деньги? Помилуйте, какие деньги? Добрые чувства. Разница в возрасте? Это не запрещено.

Клиенты грозились подать в суд за вмешательство в личную жизнь. Применить к ним особые методы допроса было невозможно. Они занимали высокие посты: член палаты представителей штата Северная Каролина, окружной судья.

Семен во всем признался. Он когда-то занимался борьбой, утверждал, что был каким-то чемпионом. В Москве работал в охранной фирме. Зайцева знал еще по Москве. Тот его и привез в Лейк-Плэсид. Сказал, что организует здесь нечто вроде охранной фирмы. Платил немного. Семен надеялся на большее, но поставил Зайцеву условие: всё буду делать, только без мокрого.