Последний ход за белой королевой - Олег Агранянц

– Знаешь его?

– Нет.

– Наш новый по идеологии. Окончил университет, написал какую-то книгу, и его назначили нашим главным идеологом. Главным идеологом! – Она вздохнула. – Теперь главных идеологов назначают в соответствии с полученным образованием.

– Убеждения – дело наживное.

– Не ехидничай. У вас еще хуже. Вы всех своих идеологов при Сталине в лагерях замучили.

– Ну, дай вашим волю, они бы тоже не очень либеральничали.

Мами снова вздохнула:

– Пожалуй, ты прав.

В комнату просунулись два парня: долговязый с белокурой гривой и коренастый с быстрыми глазками. Увидев меня, оба весело подмигнули хозяйке:

– Мами в галантной компании! – долговязый потирал ладони.

– Наконец-то подловили! – глазенки коренастого вертелись, как карусель.

– Вам бы помолчать лучше, – сухо бросила Мами.

– Почему это? – удивился коренастый.

– А потому что Эжени в молодости ни одну девку не пропускал. Не знали, что с ним делать.

Коренастый не мог взять в толк:

– А нам-то что?

– А то, что я частенько видела с ним твою мать. В темных коридорах. Помнишь, Эжени, как я вас утром в этой комнате застукала? А еще во время юбилея газеты в лесу?

Мами, конечно, преувеличивала, и очень даже существенно, но все равно слушать было приятно.

– А после пикника! Такое не кончается слишком просто. Вот и делай выводы.

– Вроде бы я на него не похож, – коренастый с любопытством рассматривал меня.

– А ты вообще ни на кого не похож.

– С тобой, Мами, не соскучишься.

– А вы что, пришли поскучать? Чего надо?

Ребята протянули какие-то бумаги.

– Все?

– Все.

– И общий привет.

Ребята быстро смылись.

– Ну, как я их?

Мами счастливо улыбалась.

– Как всегда.

– Изменились ребята. Работать просто скучно. Никто ни за кем не волочится, не курят, не пьют. Ходят причесанными и в галстуках. Черт знает что! И нудные все стали. Раньше бывало: «Оставь ключ от комнаты на ночь». Они теперь только и ждут, когда введут искусственное осеменение. Поэтому за них никто и не голосует.

– Кто мать этого коренастого?

– Да знал ты ее. Жаклин Клеман. Работала в спортивной секции. Вышла замуж за учителя. Говорит, что голосуют за наших.

Я не помнил Жаклин Клеман. Но это был удобный повод перевести разговор на нужную тему.

– Мне нужен один парень из старых. Только теперь он уже не парень.

– Как зовут?

– Точно не знаю. Но кличка у него Плеко. От Плеханов.

– Ишь ты! Не знаю такого. Где он сейчас?

– В Онфлере или в Гавре. Боюсь, встал на дурной путь.

– Наркотики?

– Хуже.

Мне показалось, что я нажал кнопку «свитч он», и компьютер в голове Мами начал работать.

– Ты помнишь Марка Шебера?

– Марк? – я имитировал прилив радости. – Где он сейчас?

– Владеет оздоровительно-спортивным залом «Заботливая амазонка». Слышал?

– Слышал.

– Переделывает жирных матрон в амазонок. А тем сподручнее ездить не на лошадях, а на слонах.

– За кого голосует? – я вписался в тон.

– Говорит, что в нас разочаровался. А кем очаровался, скрывает.

– И что этот Марк?

– Марк должен знать всех наших в Нормандии.

– Там большая группа?

– Скоро мы повесим на дверь замок. Так что не делай вид, будто читаешь «Юманите».

Я хотел возразить, но она выпалила на одном дыхании:

– А виноваты во всем вы! Только вы! Я не понимаю, Эжени, зачем вам надо бросать нас на произвол судьбы! Мы, может быть, не самые лучшие, но зато вам преданные. Это просто непрактично. Потом пожалеете. Знаешь, когда воюешь со своими, чужие ангелами кажутся. Но это быстро проходит. А когда пройдет, тогда поймете, но будет поздно. Да ладно. Мы ко всему привыкли. Марка найдешь на улице Фонтен.