Последний ход за белой королевой - Олег Агранянц

Появился аэрофлотовец, вручил посадочный талон:

– Можно идти на посадку, поднимем на сорок минут раньше.

Я, Тростников, Бегунов и два парня поднялись на второй этаж. Здесь томился офицер безопасности Прутилов. Увидев процессию, он приосанился:

– Полный порядок?

Я кивнул головой. Прутилов толкнул в бок Бегунова:

– Если нападут, будешь обороняться? – и захохотал.

– Не нападут.

Бегунов, как и все кадровые дипломаты, был совершенно уверен, что никаких тайн на свете не существует и что кегебэшники играют в разведку так же, как они, дипломаты, играют в дипломатию, и что вся их работа предназначена только для ублажения начальства и для собственного безбедного времяпровождения. И сегодня он был убежден, что мои торжественные проводы – не что иное, как блажь пинкертонов: хотят с шиком, до трапа, проводить начальника. Что греха таить, такое бывало!

– Оружие взял? – не отставал от него Прутилов.

– Дали, – недовольно отмахнулся он.

Дальше нужно было идти втроем: я, Тростников и Бегунов.

Электронный контроль. Самое неприятное место.

– Диппочта, – я показал на кейс.

Чиновник долго рассматривал пластилиновые печати.

– Вы не будете возражать, если мы пропустим ваш чемодан через электронный контроль?

Я уловил в его голосе неуверенность и спокойно ответил:

– Это дипломатическая почта.

Чиновник вздохнул. Тростников мигнул мне, и я быстро обошел установку для контроля.

– Почта-то маленькая, – ворчал Бегунов, – чего вдвоем сопровождать!

– Видишь ли, – спокойно объяснял Тростников, – сегодня мы проносим не очень ценный груз, просто пустяшный, но делаем все по закону, так, чтобы у местных не закралось подозрение в следующий раз, когда мы будем проносить более важный груз. А пока неси этот чемодан.

И вручил Бегунову мой саквояж.

Аэрофлотовец ждал у посадочного отсека:

– Можно проходить в самолет. Пассажиры уже на борту.

На винтовой лестнице Тростников наклонился к мне.

– Досталось вам, Евгений Николаевич?

– Досталось.

– Выглядите вы бодро.

– Стараюсь.

Тростников обернулся: Бегунов плелся с саквояжем сзади.

– На орден натянули?

– Какой сейчас орден? – картинно вздохнул я. – Телеграмму в Москву послали?

– Да.

– Ответ есть?

– Куда там! Видели, как статую Дзержинского…

– Видел.

– Чуть в главное здание не ворвались.

Мы вошли в самолет. Стюардесса провела меня в первый класс и предложила место в первом ряду. Все по закону: дипкурьер должен занимать первый ряд. Бегунов поставил саквояж.

– Я могу идти вниз?

– Валяй, – махнул рукой Тростников.

И сел рядом со мной.

– Что интересно, Евгений Николаевич, циркулярки идут оттуда, как будто ничего не случилось. Все, как раньше.

– Еще не переориентировались.

Подошла стюардесса:

– Выпить хотите?

Я кивнул:

– Налейте нам виски.

И посмотрел на Тростникова:

– Будешь?

– Почему бы не выпить за хорошее дело?

Стюардесса принесла два фужера, налила сначала виски, хотела налить минеральной воды, но мы с Тростниковым замотали головами.

– Тяжелая у нас работа, – поднял фужер Тростников. – У того, кто работает.

– Верно, – согласился я.

– Я хочу выпить за вас, Евгений Николаевич. Сейчас власть, судя по всему, сменится. О старой я не жалею. Обидно только, что Горбачев сухим из воды вышел. Но, что бы там ни было, такие специалисты, как вы, нужны любой власти. Потому что это специалисты. Я хочу выпить за вас.

Из кабины экипажа вышел аэрофлотовец:

– Сейчас взлетаем.

Тростников поднялся:

– Счастливого пути.

– Счастливого пути. И до встречи.

«Толковый парень, – подумал я, – сегодня сработал по самому высшему классу».

И сразу заревел мотор.

– Самолет Аэрофлота выполняет рейс Рим-Москва с посадкой в Будапеште… – начала стюардесса.

«До Будапешта часа два, – думал я. – Можно поспать».

Я прислонился к подушке в верхней части кресла и сразу заснул.