Последний ход за белой королевой - Олег Агранянц

– Женька! Как я рад тебя видеть! Не изменился. И всегда с хорошенькими женщинами.

– Осторожней, Вадим. Это моя жена Марина.

– Поздравления, мадам. Признаюсь, видел Женьку с красивыми женщинами и удивлялся, почему ничего серьезного. А теперь понял: он искал самую лучшую и нашел.

Он кинулся на кухню и вернулся с бутылкой «Veuve Clicquot Ponsardin».

Ловко открыл бутылку:

– За тебя, Женька. За вас, Марина.

Мы выпили.

– Молодец, Женька. Марина, вы нашли самого лучшего человека в мире, а я в людях разбираюсь.

Он внимательно посмотрел на Мальвину:

– У меня такое впечатление, что я где-то вас видел. Это нормально. Когда смотришь на красивую женщину, всегда кажется, что где-то ее видел.

Я налил бокалы:

– Вадим, за тебя. За то, чтобы ты выкрутился из этой истории.

– За это стоит выпить. История поганая.

Мы снова выпили.

– Спасибо тебе за залог. Но не бойся, я не убегу.

– Ну, а если убежишь, о залоге я жалеть не буду.

– Не убегу, Жень! Отсюда рвануть можно только в Штаты. А там… Знаешь, скрываться от ФБР – худшее, что можно пожелать.

– Как твои дела?

– Ты знаешь, что стало со Скакуновым?

Скакунов заведовал в ЦК хозяйственными вопросами.

– Нет.

– Он выбросился с восьмого этажа. А с Борисовым?

Борисов ведал в ЦК финансовыми вопросами.

– Тоже выбросился из окна. С седьмого этажа. Так я думаю, лучше отсидеть здесь пару лет. Очень мне не нравятся полеты из окна. Помнишь, с кем я был в Монпелье?

– Помню.

– Все сидят. Все! И крепко.

– И дамы?

– И дамы. Одной повезло, сидит в Голландии, почти курорт. Зато другая – в Таиланде, ад. Разбросало их всех. А я, как видишь, в Канаде. И еще могу отделаться условным.

– И усатый сидит?

– В Милане. Его месяц мурыжили на допросах – молчал. Допрашивали с пристрастием – итальянцы это умеют, у них это то ли от Цезаря, то ли от Муссолини, – молчал. А потом взяли да и отрезали ему усы. Так он с горя всех выдал, сразу.

– Тебе деньги нужны?

– Временно нужны.

Я вынул чековую книжку и написал чек на тысячу долларов.

– Имя получателя впишешь сам.

Кузякин положил чек в секретер. Вернулся. Налил бокалы:

– За дружбу. Что бы мы делали, если бы не было друзей! Ты теперь где? Мой адвокат сказал, ты заправляешь конторой в Бразилии.

– Верно.

– Отличная страна Бразилия. Но жарко. Я стал плохо переносить жару. От старости, наверное.

– Я к тебе по делу.

Мы уселись на диван.

– Что произошло с тем порошком, который ты называл «фельдмаршал»?

– Я передал его своему начальству. Но поскольку ты заинтересовался им, я тебе расскажу всё, что знаю. А знаю немного. Я в этом деле был простым исполнителем. Кто-то достал небольшую партию этого порошка.

– Когда?

– Думаю, в начале девяносто первого. Тогда стали интересоваться наркотиками, и Павлов убедил Горбачева заработать на отмывании наркоденег. Этот образец передали одной нашей секретной лаборатории. Они изучили, как он влияет на организм человека. Остались очень довольны. Прекрасный наркотик. Но количества вещества, которое было в их распоряжении, оказалось недостаточно, чтобы научиться его синтезировать. Понадобилось большее. Меня подключили только для доставки его из Намибии в Женеву.

– Почему этим занимался партийный аппарат, а не мы?

– Тогда уже аппарат готовил себе отступление. Кроме того, владелец порошка жил в Намибии, а с Нуйомой имели контакты только мы и военные. Поэтому решили сами.

– И поручили Пичугину.

– Это был прокол. Кто мог знать! Но кандидатура казалась подходящей. В Намибию он летал. Вот и попросили его перевезти товар в бюсте Гоголя.

– Не Гоголя. Это была статуэтка фельдмаршала Мольтке.

Кузякин обалдел:

– Вот как! А мой шеф мне наболтал про Гоголя. Но ты видел эту статуэтку и говорил, что это Николай Васильевич.

– Да кто по статуэтке из дерева, изготовленной африканским умельцем, сможет отличить Гоголя от фельдмаршала?

– Согласен.

– А почему в Женеву?

– Финансировал работу этой лаборатории банк…