Последний ход за белой королевой - Олег Агранянц

– Для маскировки. Ведь фамилия Энгельс наводит настоящего марксиста на мысль не о банке, а о теоретике марксизма. А те, кто переводил десять миллионов, были марксистами или хотели показаться ими.

– Таким образом, – суммировала Мальвина, – мы знаем или можем узнать название банка и знаем номер счета.

– Но неизвестно, где этот банк находится.

– А если объездить все страны, где существуют такие банки? – предложила Мальвина.

– Можно, – согласился я, – но трудно. Почти нереально. Не только потому, что таких банков много, но и потому, что большинство из них в справочниках не значатся.

– Что могут означать цифры 10.45?

Это была главная загадка. Без сомнения, отгадав ее, мы узнали бы город или страну, где находится банк.

– Что вообще могут обозначать эти цифры? – много раз спрашивала меня Мальвина.

Они могли обозначать или время: 10 часов 45 минут, или цену: 10 долларов или франков, а 45 мелочь – центы, сантимы. А может быть, 10 метров и 45 сантиметров.

Однажды, оставив Мальвину смотреть телевизор, я сразу после ужина отправился спать. День выдался трудным: я встречался с людьми, которых нанимал на работу, ездил смотреть территорию будущей пристройки, с адвокатом синьорой Исидорой перечитывал контракты. Едва я сомкнул глаза, как Мальвина меня растолкала:

– Я догадалась! Вставай!

Я сначала не понял.

– Вставай! Ты правильно говорил о капитане Гранте. Именно капитан Грант!

– Какой капитан Грант? – я не мог врубиться.

– Ну, тот, у Жюля Верна, которого нашли по записке в бутылке.

– При чем здесь Жюль Верн?

– У тех, кто его искал, была бутылка и указание широты. И у нас есть бутылка и координаты. Только в отличие от несчастного капитана Гранта мы знаем и широту, и долготу. Десять градусов долготы и сорок пять широты или наоборот. Идем смотреть.

Это открытие по значимости показалось мне равноценной догадке Паниковского в отношении гирь, но я смирился и пошел за картами.

Мы просмотрели все восемь вариантов:

10 градусов восточной долготы и 45 градусов северной широты – это Германия. Отпадает.

10 градусов западной долготы и 45 градусов северной широты – Ирландия. Тоже отпадает.

10 градусов восточной долготы и 45 градусов южной широты – Атлантический океан.

10 градусов западной долготы и 45 градусов южной широты – Атлантический океан.

45 градусов западной долготы и 10 градусов северной широты – Атлантический океан.

45 градусов западной долготы и 10 градусов южной широты – Атлантический океан, правда, вблизи Бразилии.

45 градусов восточной долготы и 10 градусов северной широты – Аравийское море вблизи Сомали.

45 градусов восточной долготы и 10 градусов южной широты – Сейшельские острова.

Единственное, что можно было бы рассмотреть, – Сейшельские острова. Но с очень малой вероятностью.

Я несколько дней повертелся в Торговой палате, поговорил с любезнейшим управляющим банком. Мальвина проторчала в библиотеке. И к концу недели мы пришли к общему заключению: этот вариант – забыть.

А с салоном дела шли прекрасно. Главная находка – кандидатура на должность управляющего. Директор банка порекомендовал мне некоего Эрнесту Мигела. До этого Мигел работал менеджером автомобильного салона в Порту Алегри. Ушел на пенсию и поселился в нашем городе. Прожив пару лет, понял, что пенсия не дает такого материального благосостояния, которое удовлетворяло бы его супругу, модную даму, и двух дочек, студенток университета в Рио. Словом, мы нашли друг друга.

В январе Мальвина сдала экзамен по вождению и ездила на маленьком «мерседесе-300». Побывавший под автоматным огнем «мерседес» был отремонтирован и продан. За месяц я продал пять «мерседесов», включая обещанный управляющему банком, и заказал еще десять. Начала работать группа из трех механиков. По совету опытнейшего синьора Мигела, мы брали в ремонт не только «мерседесы», но и «ауди» и «БМВ». Если бы не погоня за сокровищами, я бы сказал, что дела наши идут успешней, чем я предполагал.

– Вот увидишь, – часто повторяла Мальвина, – на «мерседесах» мы за три-четыре года заработаем не меньше, чем получили бы, если бы нашли эти миллионы.