Майя - Ричард Адамс

– Мне это без разницы, – заявила Оккула. – Меня другое тревожит. Понимаете, рано или поздно Форнида в Беклу вернется и при первой возможности встанет на сторону победителей. Она кого угодно уговорит, даже Сантиля, скажет ему, что ни в чем не виновата, что это все Леопарды проклятые, да еще и помощь предложит. Она хитрая, как стая лис. По-моему, она как раз и замышляет Беклу захватить. – Оккула вскочила и, сжав кулаки, заметалась по обеденному залу. – Для чего она в Палтеш сбежала? Чтобы от Кембри улизнуть? Нет, ради того, чтобы палтешцев против Беклы настроить, вот зачем. Маршал ее удавить готов… Да чего уж там, даже Дераккон ей смерти желает. Но я им не позволю – я своими руками ее прикончу, не сомневайтесь.

Она замерла у окна, глядя на туманную комету над Гельтскими горами. Настроение подруги напомнило Майе темный поток, бесшумно струящийся меж крутых берегов, – глубокий и опасный.

– А почему ты ее раньше не убила? – спросила Майя. – Ну, вроде как она увлеклась и случайно померла…

Зуно укоризненно покачал головой.

– Нет, банзи, – ответила Оккула. – Тогда бы меня в ее смерти сразу обвинили – еще бы, та самая невольница, которая к убийству Сенчо причастна! Даже разбираться не стали бы, подвесили бы за ноги, и дело с концом. Вдобавок я ей должна объяснить, кто я такая. Так что не сомневайся, ее смерть несчастным случаем не назовут. А в нужный момент я все устрою. Поэтому мне важно знать все, что происходит.

– Знаешь, Кембри ее тоже боится, – вмешалась Мильвасена. – Он мне рассказывал, что восемь лет назад, когда они власть в Бекле захватили, то решили, что Форнида им будет полезна – ну, народ ее тогда любил. А уж потом она разошлась, и теперь совладать с ней невозможно.

– Она всеми силами хочет у власти удержаться, – заметил Зуно. – А если не сможет, то пропади все пропадом.

– Ох, хватит уже об этой свинье разговаривать! Не до нее. Слушай, банзи, что там с Чийей?

Майя объяснила, что отправила уртайку в родную деревню.

– Я так и думала, – кивнула Оккула. – Потому и попросила Зуно ее к тебе послать. Значит, в северную Урту? Это хорошо. Может, и пригодится еще.

– Почему? – недоуменно спросила Майя.

– Да так, о северных уртайцах разные слухи ходят, – с таинственным видом изрекла Оккула. – Вдобавок Чийя им о Форниде все расскажет, а они… Ладно, сейчас не это главное. Скажи, что ты на Караванном рынке устроила? На весы взобралась, про комету всем объясняла, про Леспу…

– Про комету? Ой, да я просто успокоить народ хотела, все же перепугались! А на весы меня оружейники загнали…

– Ох, вы с Огмой обе дурочки, сил нет никаких! Почему она тебя не остановила? Тебя же предупреждали – не высовывайся, сиди тихо! Зачем тебя в нижний город понесло? Ты ведь и не сообразила, что Кембри решит, будто ты на место благой владычицы метишь.

– Да не хочу я быть благой владычицей! – с досадой воскликнула Майя. – Я Кембри так и сказала, когда он вчера ко мне явился.

– Ты не забывай, банзи, что Кембри – убийца и заговорщик, ничем не лучше Сенчо и Форниды. Это он восстание Леопардов затеял. Он сразу решил Мильвасену благой владычицей сделать, поэтому и позволил Эльверу ее у Сенчо забрать, хотя и знал, что из-за этого Форнида взъярится. Если бы Сендекар про твой подвиг всем войскам не объявил, Кембри бы тебя давно уже убил.

– Ага, он мне вчера так и объяснил, – уныло кивнула Майя.

– Ох, как хорошо нам у Сенчо жилось! – ухмыльнулась Оккула. – А теперь ввязались мы в опасное дело, того и гляди не выпутаемся. Скоро такое бесчинство начнется, какого тысячу лет не видели. Тебе не страшно?

– Еще как страшно! – вздохнула Майя, но о сорока тысячах мельдов рассказывать не стала.

– Леопарды сами виноваты, – сказала Оккула. – Это они место благой владычицы осквернили, против воли богов пошли. Пусть и не мои это боги, но хулить их не стоит. Благую владычицу избирали божественным повелением, а не людским произволом, вроде как в искупление несовершенства смертных. Власть правителей, генералов и советников – это одно, а благую владычицу простой народ выбирал, по-честному, как боги положили. Так издавна было заведено, только Форнида, Кембри и Сенчо от этого отреклись, а безмозглый Дераккон с ними согласился. Боги их всех покарают, не сомневайтесь.

– Хорошо тебе, – обратилась Мильвасена к Зуно. – Бояться нечего…

– Это как поглядеть, сайет, – ответил он. – По своей воле от благой владычицы я уйти не могу, да и некуда мне деваться. Так что выбора у меня нет.

– По правде говоря, Мильвасена, тебе больше всех нас повезло, – заметила Оккула. – Кембри с Эльвером тебя защитят, а если Беклу захватят, то тебя уж точно спасут. Врагов у тебя нет, разве что Сантиль, да и то вряд ли. А вот Майя… Ох, банзи, страшно мне за тебя. Надо что-то делать. Может, Кембри и не станет тебя трогать, а вот как Форнида вернется, тебе несдобровать. И бежать тебе некуда – в Субе, Катрии или Терекенальте тебя на куски разорвут. Может, тебе в святилище податься, к жрицам на Квизо? Нет, ты там и недели не выдержишь. По-моему, у тебя есть всего два выхода, и ты сама прекрасно знаешь, какой выбрать.

Майе, напуганной разговорами о смертях и восстаниях, захотелось найти утешение в объятиях подруги.

– Какие выходы? – спросила она. – Говори уже, не томи, Теревинфия за дверью не подслушивает.

Оккула села рядом с Майей и взяла ее за руку:

– Ну, во-первых, можно положиться на волю богов и стать благой владычицей. Если до конца года доживешь, то народ тебя изберет, не сомневайся. Но по-моему, Форнида с Кембри от тебя избавятся гораздо быстрее.

– А второй выход? – пролепетала Майя.

– А второй выход – выйти замуж за знатного господина, уехать подальше, в провинцию, и жить там себе припеваючи. Заговорщица из тебя никудышная, ты слишком порядочная, банзи. Тебе защитник нужен. Короче говоря, придется выбирать – полагаться на защиту божественную или на людскую. Я тебя очень люблю, банзи, и надеюсь, что ты выберешь верно.

В обеденном зале воцарилось молчание. Казалось, все четверо, окруженные водами невидимого потопа, укрылись на самом верху башни, которая вот-вот рухнет под натиском грозной стихии. Углубленный квадрат пола, выложенный серой сланцевой плиткой в середине зала, обитого золотистыми панелями, представился Майе бездонным колодцем, куда вот-вот скинут ее бездыханное тело. Она торопливо отставила свой кубок и подбежала к окну.

В северном небе, над горами, неподвижно висела комета – знамение Леспы. Но что именно оно означает? Почему Леспа его послала? Хвостатая звезда – предвестник опасности, вездесущей и неизбежной.

«О Леспа, помоги! – безмолвно взмолилась Майя. – Мне так страшно!»

Только сейчас, выслушав Оккулу, она наконец-то в полной мере уяснила опасность, о которой неоднократно предупреждали и Сессендриса, и Неннонира, и Мильвасена, и даже Кембри. Неужели она, та самая девушка, что утешала умирающего Спельтона, что не побоялась ночью переплыть Вальдерру, до сих пор не в состоянии отличить вымысел от действительности?