Майя - Ричард Адамс

Майя выбралась из екжи, встала лицом к комете и воздела руки, произнося безмолвную молитву: «О Леспа, ты, что даруешь сны и возвещаешь истину, ты, что следишь за размеренным движением звезд, времен года и женских недомоганий! По твоей воле, о владычица, я покинула тонильданскую глушь и оказалась в Бекле. Я всегда тебя почитала и теперь смиренно молю: даруй мне силы!»

Потом она снова обернулась к толпе на площади и шагнула к самому краю постамента, вспоминая наставления Оккулы: «У красавицы перед всеми остальными есть огромное преимущество – ее красота».

– Люди добрые! – вскричала Майя. – Я пришла сказать, что Леспа, как недавно в Субе, явилась мне во сне и послала меня к вам, объяснить про звезду.

Во рту у нее пересохло. Все напряженно утихли, ожидая продолжения, но Майя не могла подыскать слов.

– А что она объяснить велела? – спросил кто-то.

Майя обрадовалась вопросу:

– Звезда – это благое, а не дурное знамение. Бояться ее не надо, вот что Леспа сказать велела.

– Расскажи нам свой сон! – выкрикнули из толпы.

– Не позволено мне сон пересказывать, – вздохнула Майя, огорченно разведя руками. – Если вы мне не верите, то ничего не поделаешь. Но я пришла по велению Леспы, объяснить вам, что она не прогневалась, а, наоборот, милость свою выказывает. Поэтому я кометы не боюсь, и вам ее не стоит опасаться.

Отовсюду раздались протестующие восклицания – людям свойственно ожидать худшего, даже когда их заверяют в благополучном исходе; можно подумать, им доставляет удовольствие чувствовать себя несчастными и обездоленными.

– Она правду говорит! – завопил Балтис. – Она не обманет!

– Ну это ты жирному Сенчо скажи, – издевательски захохотал кто-то. – Ты на синеглазку сисястую засмотрелся, вот уши и развесил.

Майя поняла, что убедить ей больше никого не удастся; вся ее затея пошла наперекосяк. Что ж, она сделала все, что могла, теперь надо бы уйти так, чтобы не выставить себя на посмешище.

У ног Майи шумели взволнованные люди, мужчины переругивались и размахивали кулаками. В дальнем конце рыночной площади, со стороны Аистиного холма появились две шеренги солдат – в неверном свете факелов трудно было разглядеть, кого они сопровождают. Вот отряд вошел на рынок; тризат криками разгонял толпу, освобождая путь.

Что случилось? Новости из Халькона? Может быть, поймали Сантиль-ке-Эркетлиса или кого-то из его ближайших соратников? А вдруг вернулась Форнида?! Майя вздрогнула, вспомнив бродячего кота на Павлиньей стене. Что, если благая владычица решит подстрелить Майю у всех на виду?

Отряд неумолимо приближался. Солдаты несли факелы и копья. Люди разбегались в разные стороны. Нет, это не вести из Халькона – ликующих голосов не слыхать. И не благая владычица – она без прислужниц никуда не выходит. К центру рыночной площади приблизился верховный жрец в пышных храмовых одеждах; за ним мрачно следовал Кембри.

Солдаты выстроились в ста шагах от весов. Все на площади затихли. На Майю больше никто не смотрел.

Маршал медленно и целеустремленно направился к весам. Не доходя нескольких шагов до постамента, Кембри остановился и взглянул на Майю.

Маршал Кембри-Б’саи, в отличие от своего сына, особой любовью бекланцев не пользовался; скорее, его побаивались, хотя считали защитником Беклы и уважали за силу, решительность и выдающиеся способности полководца. Угрюмый великан и красавица казались воплощениями двух богов, каждый из которых обладал своей, присущей только ему властью. Считаться приходилось и с маршалом, и с Серрелиндой.

Обожание толпы окружало Майю невидимым ореолом; похоже, Кембри это почувствовал. В позе его сквозила угроза, однако он молчал, желая, чтобы Майя заговорила первой. Майя безмолвно взирала на него, освещенная призрачным сиянием кометы.

– Ты что здесь делаешь? – наконец негромко спросил маршал.

– С людьми говорю.

– О чем?

– О звезде.

– Зачем?

– Мой повелитель, все перепугались и не знали, что делать, вот я и решила их успокоить.

– Почему?

– Потому что мне не страшно, мой повелитель. Я знаю, что это доброе, а не дурное предзнаменование.

– По-твоему, ты лучше жрецов в знамениях разбираешься?

– Нет, мой повелитель, – неуверенно промолвила Майя. – Я хотела как лучше, не из злого умысла.

Все столпились у весов и напряженно вслушивались в беседу Серрелинды с маршалом. Кембри помолчал, не обращая внимания на окруживших его людей, потом решительно направился к помосту и взошел на постамент.

Майя прекрасно понимала, что Кембри весьма недоволен ее поведением и только присутствие возбужденных жителей столицы мешает ему вытолкать ее взашей или во всеуслышание отчитать. В ней взыграло крестьянское упрямство. Маршала она боялась точно так же, как землепашец страшится хозяина имения. До нее наконец-то дошло, что храмовые прорицатели сочтут невероятной дерзостью историю о Леспе и чудесном сновидении, однако же она по-прежнему полагала, что в своем желании успокоить жителей города не сделала ничего недозволенного. Менять своего мнения она не собиралась, а деваться с постамента было некуда.

Кембри подошел к краю постамента, обернулся к толпе и звучным, глубоким голосом произнес:

– Мы с верховным жрецом и прорицателями совершили богослужение в храме Крэна, моля бога объяснить значение кометы. Сейчас мы отправляемся в верхний город на встречу с советом Леопардов. Завтра утром глашатаи объявят вам волю богов. – Он многозначительно помолчал и продолжил: – К толкованию воли богов следует подходить неспешно, как к выбору жены или к ковке меча. Этим и заняты сейчас правители города и храмовые жрецы. А вам, добропорядочным горожанам, пора вернуться к своим обычным делам.

Он спустился по помосту к жрецу, и вся процессия направилась к улице Оружейников.

– Что это было, а? – спросил один из горожан.

– Я сюда не спорить пришла и жрецам перечить не собираюсь, – заявила Майя. – Я просто хотела рассказать про повеление богини, вот и все. Никакой выгоды для себя я не желаю…

– Ага, лишь бы перед всеми поважничать! – выкрикнул кто-то.

– Вот дурак! – заорал Балтис. – Закрой свой рот поганый, мерзавец!

Оружейники угрожающе надвинулись на бедолагу, который испуганно съежился.

– Все, мне домой пора! – сказала Майя. – Спасибо вам всем, что меня выслушали. Эй, Балтис, лови!

С этими словами она спрыгнула с помоста прямо в объятия ошеломленного кузнеца, который еле успел ее поймать. Майя, пребольно ударившись лбом о скулу Балтиса, обхватила его за шею и расцеловала в обе щеки.

– Ох, деточка, да что же ты так! – воскликнул кузнец. – Покалечишься же!

– Спасибо вам за все! Спокойной ночи! – Майя благодарно помахала горожанам и уселась в возок.