Колдун и кристалл - Стивен Кинг

Сюзан все это видела не единожды. Ее отец долгие годызанимал пост главного конюха феода и частенько ездил в Дом-на-Набережной поделам. Много раз он брал с собой любимую дочь. И, похоже, зря. За эти годы онамногократно видела Харта Торина, но и он видел ее ровно столько же. Отсюда ирезультат! В итоге в матери своему сыну он выбрал девушку, на пятьдесят летмоложе его самого.

Слишком уж легко она согласилась на сделку… Нет, так,пожалуй, сказать нельзя, это будет несправедливо по отношению к ней… но ужособо не горевала, это точно. Подумала, выслушав доводы тети Корд: В общем-тоневелико дело, учитывая, что удастся снять арест с земель… наконец-то получитьво владение участок на Спуске… зафиксировать в документах, один будет хранитьсяв нашем доме, второй – в архивах Раймера, что земля принадлежит нам. Да, и ещелошади. Только три, все так, но на три больше в сравнении с тем, что у нассейчас есть. А что на другой чаше весов? Лечь с ним в постель раз или два,выносить ребенка, как вынашивали до меня миллионы женщин безо всякого ущербадля себя. В конце концов он не мутант и не прокаженный, а всего лишь старик схрустящими суставами. Это же не навсегда, и, как говорит тетя Корд, я еще смогувыйти замуж, если будет на то согласие времени и ка. Я буду не первой женщиной,которая придет в постель мужа уже матерью. Я же не стану из-за этого шлюхой!Закон гласит, что нет, но закон тут мне не указ. Последнее слово остается засердцем, а сердце говорит, что ради земли, принадлежащей отцу и трех лошадей,чтобы скакать по ней, можно стать и шлюхой.

Был и другой момент. Тетя Корд сыграла, и теперь Сюзан этопонимала, сыграла безжалостно, на невинности младенца. Именно на младенцаупирала тетя Корд, маленькую крошку, которая появится у нее. Тетя Корд знала,что Сюзан, только-только расставшаяся с куклами, с энтузиазмом воспримет идеюзавести собственную живую, говорящую куклу, которую можно кормить и одевать,спать с ней в жаркий летний день.

А вот старуха этой ночью предельно ясно сказала ей то, о чемумолчала Корделия (возможно, в силу своей невинности она об этом неподозревала, но Сюзан как-то в это не верилось): Торин хотел не просто ребенка.

Ему нужны сиськи и зад, которые не расползутся под егоруками, и шахта, которая обожмет то, что он в нее затолкнет.

От одного воспоминания об этих словах у нее зарделось лицо.Сюзан шагала в темноте, луна уже зашла. Желания петь или бежать, подобравподол, не возникало. Она согласилась, предполагая, что все будет, как приспаривании домашнего скота: самца и самку держали вместе, «пока семя непопадало куда надо», а потом разделяли. Но теперь она знала, что Торин можетвновь и вновь возжелать ее, мало того, обязательно возжелает, а закон,неукоснительно выполняемый двумя сотнями поколений, прямо указывал, что онбудет ложиться с ней в одну постель, пока она, доказавшая свою чистоту ицеломудрие, не докажет, что ребенок тоже чист… что это нормальный ребенок, а немутант. Сюзан наводила справки и знала, что проверка эта обычно проводится начетвертом месяце беременности… когда животик становится виден даже под одеждой.И решение выносить Риа… а Риа ее невзлюбила.

Теперь она не могла дать задний ход… после того каксогласилась на формальное предложение канцлера, после того как эта ведьмапризнала ее чистой и целомудренной. Но сожалела о своем согласии. Думала она отом, как Торин будет выглядеть без штанов, с костлявыми, в седой порослиножонками, как у журавля, о том, как захрустят его колени, спина, локти, шея,когда они лягут в постель.

И костяшки пальцев, не забывай о костяшках. Да, большихкостяшках с растущими на них волосами. Сюзан захихикала при этой мысли, таккомично они выглядели, но одновременно и теплая слеза скатилась из уголкаглаза. Она машинально смахнула ее со щеки, все еще не слыша негромкого цоканьякопыт по мягкой дорожной пыли. Мысли ее по-прежнему блуждали далеко-далеко,вернувшись к розовому шару, который она увидела, обойдя дом и заглянув окностарухиной спальни, источаемому им мягкому, довольно приятному свету, выражениюлица ведьмы, которая не могла оторвать от этого света глаз…

Когда Сюзан наконец-то поняла, что к ней приближаетсявсадник, она первым делом подумала о том, чтобы метнуться в растущие у дорогикусты и спрятаться там. Едва ли ее догонял припозднившийся горожанин, вСрединном мире настали лихие времена… но убегать было поздно.

Тогда канава. Лечь в нее, распластаться и застыть. Луны нет,авось ее и не заметят…

Но прежде чем она успела двинуться к канаве, всадник,который подкрался к ней незамеченным, спасибо ее печальным мыслям, нарушилтишину:

– Да хранят вас боги, леди, и пусть долгими будут ваши днина земле.

Сюзан повернулась, подумав: А что, если это один из новыхлюдей мэра, которые постоянно отираются или в его дворце, или в «Приютепутников». Не самый старый, у того голос более низкий, но один из двух других…может, тот, кого зовут Дипейп…

– Да хранят боги и вас, – услышала Сюзан свой голос,обращающийся к силуэту всадника. – Пусть и ваши годы будут долгими.

Ее голос не дрожал, во всяком случае, она дрожи не услышала.Девушка уже понимала, что перед ней не Дипейп, не Рейнолдс, но пока различалатолько шляпу с широкими полями, какие ассоциировались у нее с людьми,приезжавшими из Внутренних феодов в те дни, когда поездки с востока на запад инаоборот были обычным делом. До нынешних лихих времен, до того, как появилсяДжон Фарсон, Благодетель, и началась резня.

Когда незнакомец поравнялся с ней, она простила себя за то,что не услышала его издалека: если не считать цоканья копыт, двигался онсовершенно беззвучно, ничего не звенело, не громыхало. Настоящий бандит сбольшой дороги (она подозревала, что Джонас и два его приятеля промышляли этимсамым делом, в другие времена и в других феодах), а может, даже стрелок. Но уэтого человека не было огнестрельного оружия, если только он его не припрятал.Короткий лук, вроде бы копье в чехле, и все. Да и больно молод он для стрелка.

Он натянул поводья, точно так же, как делал ее отец (и,разумеется, она сама), и лошадь остановилась как вкопанная. Когда онперекидывал ногу через седло, легко и непринужденно, Сюзан воскликнула:

– Нет, нет, не утруждай себя, незнакомец, езжай своейдорогой.

Если он и услышал тревогу в ее голосе, то не обратил на этони малейшего внимания. Соскользнул с лошади, не воспользовавшись стременем,приземлился рядом с ней, вокруг его сапог с квадратными носками поднялась пыль.Света звезд вполне хватило, чтобы разглядеть его лицо. Действительно, совсеммолодой, ее возраста, плюс-минус год-другой. Одежда как у ковбоя, только новая.

– Уилл Диаборн, к вашим услугам. – Он коснулся рукой шляпы,выставил вперед ногу и поклонился по обычаю Внутренних феодов.

Неуместность его учтивых манер посреди дороги, окутаннойрезким запахом нефтяного поля, расположенного у окраины города, заставила еезабыть о страхе и рассмеяться. Она подумала, что смех оскорбит его, но онулыбнулся. Хорошей улыбкой, честной и открытой.