Колдун и кристалл - Стивен Кинг

В тот самый вечер, когда лыбящаяся Демоническая Лунапоявилась над горизонтом, Корделия вышла из дому и медленным шагом направиласьчерез лужайку к огороду, обходя по широкой дуге кучу листьев, которую сгребладнем. В руках она несла одежду. Бросила ее на землю у шеста, на котором торчалопугало, посмотрела на поднимающуюся луну. Увидела подмигивающий глаз, злобнуюухмылку. Серебряная, как кость, эта луна, белая пуговица на фиолетовом шелке.

Демон улыбнулся Корделии, она улыбнулась в ответ. А потом,словно очнувшись от транса, протянула руки и сняла пугало с шеста. Головапугала улеглась ей на плечо, словно голова мужчины, который слишком многовыпил, чтобы танцевать. Его красные руки болтались как плети.

Она раздела пугало, оставив ему только пару старых кальсонбрата. Потом порылась в куче принесенной из дома одежды и вытащила из неекрасную блузу для верховой езды, одну из трех, подаренных мэром Торином миссЮной Красавице. Одежда для шлюхи, так, кажется, она обозвала эти блузы. И кемтогда следовало назвать ее, Корделию Дельгадо, которая заботилась об этойдевчонке с тех самых пор, как ее упрямый папаша решил, что ему не по пути сФреном Ленджиллом, Джоном Кройдоном и иже с ними? Наверное, мадам, хозяйкойпубличного дома.

При этой мысли перед ее мысленным взором возникли ЭлдредДжонас и Корал Торин, обнаженные, совокупляющиеся под доносящуюся снизу музыку(раздолбанное пианино играло «Ред дет буги»), и Корделия завыла, как собака.

А потом надела блузу на пугало. За блузой последовалиюбка-брюки Сюзан и ее шлепанцы. А завершило наряд сомбреро с яркой лентой.

Presto [Гопля (восклицание фокусника).]! Пугало-мальчикпревратилось в пугало-девочку.

– И пойманную на месте преступления, – прошептала Корделия,глядя на красные руки пугала. – Я знаю. Да, я знаю. Не вчера родилась.

С огорода она перенесла пугало на кучу листвы на лужайке.Положила на траву, затем затолкала листья за пазуху, соорудив груди. Покончив сэтим. достала из кармана спичку и зажгла ее.

Ветер, словно потворствуя Корделии, стих. Она поднесласпичку к сухим листьям. Скоро вся куча полыхала ярким пламенем. Корделияподняла с земли пугало-девочку и встала с ним перед огнем. Она не слышала нивзрывов петард, ни звуков органа, игравшего в «Зеленом сердце», ни музыкантов,развлекавших народ на нижнем рынке. Она даже не отшатнулась, когда горящийлист, подхваченный горячим потоком воздуха, пролетел у самых ее волос. Онасмотрела на огонь широко раскрытыми пустыми глазами.

А когда пламя поднялось особенно высоко, шагнула к нему ибросила в него пугало. Одежда вспыхнула сразу же, полыхнула яркими язычками,искры взвились до небес.

– Пусть будет так! – вскричала Корделия. Красные отсветыпревратили ее слезы в кровь. – Гори огнем! Ага, гора!

Пугало горело, красные руки охватил огонь, лицо с белымистежками-глазами почернело. Со шляпы пламя перекинулось на голову.

Корделия стояла у костра, сжимая и разжимая кулаки, незамечая искр, впивающихся в кожу, не обращая внимания на горящие листья, летящиев сторону дома. Загорись дом, она бы и этого скорее всего не заметила.

Она стояла, пока пугало, наряженное в одежду ее племянницы,не превратилось в кучку пепла поверх золы, оставшейся от листьев. Медленно,словно робот, она повернулась и прошествовала в дом, легла на диван и проспаладо утра как убитая.