Колдун и кристалл - Стивен Кинг

Сюзан не сомневалась, что цветы от Уилла, и не ошиблась.Записку писала крепкая и уверенная рука.

Дорогая Сюзан Дельгадо!

В тот вечер я наговорил лишнего и прошу извинить меня. Могуя увидеться с тобой и поговорить? Наедине. Вопрос очень важный. Если тысогласна повидаться со мной, отправь записку с юношей, который принес цветы.Ему можно доверять.

Уилл Диаборн

Вопрос очень важный. Подчеркнуто.

Ей не терпелось узнать, что же для него так важно, но онаодернула себя: не делай глупостей. Может, он попытается воспользоваться еедоверчивостью… а если так, на кого возложат вину? Кто говорил с ним, ехал наего лошади, демонстрировал ему свои ножки? Кто клал руки ему на плечи и целовалв губы?

При этой мысли щеки и лоб вспыхнули, а пах обдало жаром. Онане могла сказать, что сожалеет о том поцелуе, но, сожалей не сожалей, это былаошибка. А вновь увидеться с ним – ошибка куда более грубая.

Однако она жаждала новой встречи и в глубине души уже знала,что готова простить его. Но она дала слово.

Согласилась стать наложницей Торина. Ночью она лежала безсна. ворочаясь с боку на бок, поначалу думая, что избрала верный путь, наиболеедостойный, не реагировать на его просьбу… потом появились другие мысли… болеефривольные, подталкивающие к авантюре.

Услышав, как колокол отбил полночь, возвещая о завершенииодного дня и приходе следующего, Сюзан решила, что с нее довольно. Вскочила скровати, подкралась к двери, приоткрыла ее, высунулась в коридор. Услышавсладкое посапывание тети Корд, закрыла дверь, подошла к столу у окна, зажглалампу. Достала из верхнего ящика лист бумаги, разорвала пополам (в Хэмбрибумага ценилась чуть ли не наравне с породистыми лошадьми), затем быстронаписала несколько слов, чувствуя, что малейшее колебание выльется в несколькочасов нерешительности. Подписываться она не рискнула.

Я не могу встречаться с тобой. Это неприлично.

Она несколько раз сложила листок, задула лампу, вернулась впостель, сунула записку под подушку. И через две минуты уже спала. Наутро,отправившись, в город за покупками, она завернула в «Приют путников», который водиннадцать часов напоминал путника, умершего на дороге не своей смертью.

Шими она нашла во дворе салуна, квадратном участкеутоптанной земли. Он катил тачку вдоль коновязи и собирал оставшийся с вечеромконский навоз. На голову он надел смешное розовое сомбреро и пел «Золотыешлепанцы». Сюзан сомневалась, что хоть кто-то из завсегдатаев «Приюта»поднимался по утрам в столь хорошем настроении… но, с другой стороны, с головойу него было не очень.

Сюзан огляделась, дабы убедиться, что на нее никто несмотрит, подошла к Шими, похлопала по плечу. На его лице отразился испуг, иСюзан это не удивило…. если верить тому, что она слышала, Дипейп, приятельДжонаса, едва не убил беднягу за то, что тот обрызгал его сапоги. И тут же Шимиузнал ее.

– Привет, Сюзан Дельгадо с окраины города, – поздоровалсяон. – Доброго тебе дня, сэй.

Он поклонился, на удивление точно сымитировав поклонВнутренних феодов, которому научился от своих новых друзей. Улыбнувшись вответ, Сюзан сделала реверанс (в город она пошла в джинсах, поэтому вместо юбкиухватилась за воздух, но женщины Меджиса привыкли к тому, что юбки на нихвоображаемые).

– Видишь мои цветы, сэй? – Он указал на некрашеную стену«Приюта». То, что она там увидела, глубоко тронуло Сюзан: полоска земли,засаженная незабудками. Они смело покачивались под легким ветерком,единственное светлое пятно в этом грязном загаженном дворе, примыкающем кобшарпанному борделю.