Колдун и кристалл - Стивен Кинг

– Возьмите ее! – вскричала Риа. – Возьмите эту убийцу изажарьте ее с красными руками! Гори огнем!

– Гори огнем! – с готовностью отозвалась толпа. Лес руквырос в пронизанном лунным светом воздухе. Послышались взрывы петард, детскийсмех, предвкушающий невиданное зрелище.

Сюзан сняли с возка, подняли в воздух, и она поплыла надголовами к деревянной пирамиде, передаваемая с рук на руки, словно героиня,вернувшаяся домой с победоносной войны. А луна смотрела на все это снедосягаемых высот.

– Птички и рыбки, медведи и зайки, – шептала Сюзан, когда еесначала опустили, а потом бросили спиной на деревянную пирамиду, заполнив еетелом недостающий сегмент в кольце пугал.

– Гори ОГНЕМ! Гори ОГНЕМ! Гори ОГНЕМ! – в унисонскандировала толпа.

– Птички и рыбки, медведи и зайки.

Стараясь вспомнить, как он танцевал с ней в ту ночь.Стараясь вспомнить, как они любили друг друга в ивовой роще. Стараясь вспомнитьих первую встречу на ночной дороге: «Спасибо, сэй, хорошо, что мы встретились».Его слова. И да, несмотря ни на что, несмотря на то, что ее соседи внезапнопревратились в страшных гоблинов, пляшущих под луной, несмотря на боль ипредательство, несмотря на грозящую ей страшную смерть, он сказал правду:хорошо, что они встретились, очень хорошо.

– Гори ОГНЕМ! Гори ОГНЕМ! Гори ОГНЕМ!

Подходили женщины и складывали у ее ног сухие вылущенныекукурузные початки. Некоторые из них угощали ее оплеухами (она не обращалавнимания: избитое лицо давно онемело). Одна, Мига Альварес, чью дочь Сюзанучила верховой езде, плюнула ей в глаза, вскинула руки к небу и расхохоталась.На мгновение взгляд Сюзан остановился на Корал Торин, увешанной амулетами. Онавывалила на Сюзан охапку сухих листьев, осыпавших ее шуршащим дождем.

А потом вновь появились ее тетка и Риа. Обе с факелами. Онивстали перед ней, Сюзан почувствовала идущий от факелов жар. Риа взметнулафакел к луне.

– ГОРИ ОГНЕМ! – скрипучим старческим голосом выкрикнула она.

– ГОРИ ОГНЕМ! – громом отозвалась толпа.

Подняла свой факел и Корделия.

– ПРИХОДИ, ЖАТВА!

– ПРИХОДИ, ЖАТВА! – громом отозвалась толпа.

– А теперь, сука, – проворковала Риа, – тебя ждут куда болеежаркие поцелуи, чем те, которыми ублажал тебя твой любовник.

– Умри, неверная. – прошептала Корделия. – Жизнь – урожаю,смерть – тебе.

Она первой швырнула факел в груду сухих вылущенных початкову ног Сюзан. Риа отстала от нее на секунду. Початки вспыхнули сразу же, заливлицо Сюзан желтым светом.

В последний раз она набрала полную грудь холодного воздуха,согрела своим сердцем и выпустила криком, несломленная, непокоренная:

– РОЛАНД, Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ!

Толпа подалась назад, словно наконец-то осознав, чтопроизошло, только теперь, слишком поздно, когда никто ничего не мог изменить: укостра, зажженного в честь праздника Жатвы, сидело не пугало, а очаровательнаядевушка, одна из них, с выкрашенными красной краской, как у пугала, руками. Онимогли бы спасти ее, будь у них в запасе еще секунда, некоторые, во всякомслучае, могли бы, но опоздали и они. Деревянная пирамида занялась: ее штанызанялись: ее рубашка занялась: ее длинные белокурые волосы вспыхнули, каккорона.

– РОЛАНД, Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!

На конце своей жизни она чувствовала тепло – не боль. Ейхватило времени, чтобы вспомнить его глаза того оттенка синевы, каким бываетнебо на рассвете. Ей хватило времени, чтобы вспомнить его мчащимся на Быстромпо Спуску, с черными волосами, выбивающимися из-под шляпы. Ей хватило времени,чтобы вспомнить, как легко и беззаботно он смеялся, чего уже никогда не будет втой долгой жизни, которую он проживет без нее, и этот смех она взяла с собой,когда светом и жаром вознеслась в черное небо, вновь и вновь восклицая его имя,призывая птичек и рыбок, медведей и заек.