Майя - Ричард Адамс

– Пятьсот?

– Шагре.

Тропинка вилась между мелкими озерцами и болотцами. К запаху тины примешивались пряные и сладкие ароматы, – похоже, неподалеку росли болотные кувшинки и ластовень. Кое-где тропа была выложена расколотыми надвое бревнами – в таких местах Лума выходила вперед, и под ее босыми ногами древесина уходила под воду. Со всех сторон звучало несмолкаемое лягушачье кваканье.

Наконец, пробравшись сквозь высокие, в человеческий рост, заросли камыша и осоки, девушки вышли к тихой заводи локтей пятьдесят в ширину. В пологом берегу, поросшем густой травой, виднелись крохотные бухточки, несколько шагов в длину и локтя три глубиной. В них плескались обнаженные до пояса девушки. Одна, заметив Лиму, приветливо помахала ей.

Даже в тонильданской глуши у Майи было свое полотенце, а Морка делала мыло из жира и золы, однако в Субе о такой роскоши, похоже, не слыхали.

– Хорошее место, – с улыбкой пояснила Лума. – Мало других…

Майя с трудом понимала, что именно хочет сказать ее спутница.

– Не бойся, мужчины сюда не приходят, – продолжила Лума. – У них свое место есть. – Она стянула свое одеяние из странной серой кожи, вошла в залив и стала черпать воду ладонями, поливая грудь и плечи.

Майя отошла чуть подальше, поглядела на темную заводь – водорослей не видно, до дна локтей десять – и окунула в воду пальцы. Вода была приятной, прохладной, чуть теплее, чем в озере Серрелинда в это время года. Майя разделась, опустилась на колени и поглядела на свое отражение, любуясь собой. Зеркала у нее не было с тех самых пор, как ее увезли от Форниды, но в неподвижной воде видно было, что синяк под глазом почти сошел, а разбитая губа зажила. Майя с гордостью посмотрела на свои груди и улыбнулась, вспомнив, как позавидовала ей Мериса на празднестве дождей. «Ну, раз красота моя не пропала, я и в Субе выживу, – подумала Майя, нырнув в заводь. – Ох, хорошо-то как в воде, лучше, чем дома!»

Она ушла под воду, проплыла в зеленую глубину и вынырнула на поверхность, залитую алыми лучами заходящего солнца. Знакомый плеск воды плотным коконом окутал Майю, защищал ее от неведомой беды, как когда-то в озере Серрелинда. Майя проплыла к центру заводи, перевернулась на спину и поглядела на облака, розовеющие в вечернем небе.

Неожиданно в тишине раздались встревоженные крики: Лума с подругами собрались на берегу и испуганными восклицаниями подзывали Майю к себе. В их нестройных воплях Майя ничего не могла разобрать, но ясно было, что девушки просят ее вернуться, – наверняка у них на это была какая-то неизвестная, но важная причина. Майя не хотела их расстраивать и с сожалением поплыла к берегу. Тут что-то кольнуло ее под колено – будто острый шип зацепил или комар укусил, – потом снова, у самой щиколотки, и еще раз, у бедра. Она только собралась вылезти на берег, как девушки схватили ее за руки и вытащили на траву, возбужденно переговариваясь:

– Почему ты ее не предупредила?

– Так откуда мне знать…

– Она не из местных…

– Надо же так сглупить…

– Лума, веди ее в деревню! Скорее!

Майя, сидя на траве, внезапно заметила у щиколотки, под самой косточкой, блестящую коричневую полоску в три пальца длиной, чуть толще крысиного хвоста. Полоска лениво шевельнулась, и Майя с ужасом сообразила, что к ее ноге присосалось какое-то странное создание. Ее замутило, и она собралась было оторвать мерзкую штуку, но Лума схватила ее за руку:

– Нет, сайет, не трогать!

– Пусти меня! – Майя попыталась вырваться и тут поняла, что еще несколько гадов впились ей в ноги и руки.

Ее чуть не стошнило. Почему ей не позволяют отцепить с тела эту мерзость? Может, субанцы относятся к ним с суеверным ужасом? Или это священные животные и любой чужеземец должен напоить их своей кровью? Майя завопила и задергалась – теперь ее держали четыре девушки.

Старуха с потемневшими от времени зубами подошла к ним и попыталась что-то объяснить. Майя прислушалась, переводя дух.

– Сайет, это акребы, они в глубоких заводях живут. Не надо было туда заплывать. На мелководье, у берега, опасности нет. А если их оторвать, то челюсти в коже застревают, потом вырезать приходится. Их надо горящим прутиком прижигать, тогда сами отпадают.

Рассудительное объяснение и уверенный голос женщины несколько успокоили Майю, вдобавок ясно было, что ее не считают дурочкой. Она сглотнула слезы:

– Значит, надо с ними в деревню возвращаться?

– Ничего страшного, их немного, – кивнула старуха. – Могло быть штук сорок, они, как мухи, на человека накидываются, с ног до головы облепляют.

– Откуда же мне знать, что она простых вещей не понимает! – негодующе вскричала Лума. – Даже дети малые и те на глубину не суются, акреб боятся.

Майя решила во что бы то ни стало вернуть уважение своих новых знакомых, – судя по всему, ее уже считали либо совсем бестолочью, либо спесивой госпожой, которая носа себе утереть не умеет. Видно, придется ей поближе познакомиться с Субой – загадочным краем, в котором привычная вода таит неведомую угрозу. А что еще скрывает эта страна болот и озер? Всем известно, что здесь даже воздух полон скверны, а ведь Майя им дышит. Вдруг здесь ядовита почва? А огонь? Не совсем понятно, как заразить пламя, но, может быть, костры изрыгают отравленный дым?

От пиявок Майю избавили с обещанной легкостью. Старуха, увидев первую же жаровню с тлеющими углями, заглянула в хижину, где семья сидела за ужином, и объяснила, в чем дело. Муж сочувственно покивал, что-то пробормотал и вышел. Майя снова разделась догола, старуха подпалила прутик и умело сняла присосавшихся к телу пиявок. Майя начала одеваться, но хозяйка жестом остановила ее и протянула глиняную плошку.

– Что это? – смущенно спросила Майя.

Все рассмеялись.

– Откуда она такая взялась? – удивилась хозяйка.

– Из Беклы.

– Ну, если там таких красавиц много, глядишь, и нам польза будет, – улыбнулась хозяйка и обратилась к Майе: – Значит, у вас акреб нет, в Бекле вашей?

– Нет, не встречались, – так же с улыбкой ответила Майя. – Может, вы с нами поделитесь?

Женщины расхохотались, и Майя, почувствовав дружелюбное отношение, еще раз полюбопытствовала, что в плошке.

– Мазь от укусов, чтобы ранку очистить, – пояснила Лума.

Старуха окунула палец в резко пахнущее снадобье и замялась, поднеся его к телу Майи.

– Шагре? – неуверенно спросила она.

– Шагре, – кивнула Майя.

Через минуту она уже оделась и тепло поблагодарила хозяев хижины за радушный прием, жалея про себя, что им нечего подарить. Впрочем, подарков они не ожидали. Все остались довольны, что помогли беспомощной чужестранке, по неведению попавшей в беду.

Еще одна старуха встретила Майю у хижины и, почтительно приложив ладонь ко лбу, сказала, что Анда-Нокомис и Ленкрит отправились в Мельвда-Райн.