Бесплодные земли - Стивен Кинг

По прошествии получаса они вновь были на поселковой площади.Сюзанна сидела в инвалидном кресле. Джейк подтягивал лямки ранца. Чик, которыйпо-прежнему держался чуть позади, внимательно наблюдал за манипуляциямимальчика, сидя у самых его ног.

По-видимому, на торжественном обеде в маленьком райском садуза церковью Крови Предвечной присутствовали лишь старейшины: когда путникивернулись на площадь, там их поджидало еще с десяток человек. Они скользнуливзглядом по Сюзанне, чуть пристальнее посмотрели на Джейка (очевидно, егомолодость представляла для них несравненно больший интерес, чем ее темнаякожа), но цель их появления не вызывала сомнений: они пришли увидеть Роланда; вих изумленных глазах светилось древнее, почти первобытное благоговение.

"Он – живой осколок прошлого, которое они знают лишь полегендам, передающимся из уст в уста, – подумала Сюзанна. – На него смотряттак, как верующие смотрели бы на святого – Петра, Павла или Матфея – если бытому вздумалось в субботний вечер заглянуть к ним на ужин и за тушеными бобамирассказать о том, каково было бродить с Иисусом-Плотником вкруг моряГалилейского".

Повторилась завершившая трапезу церемония. На сей раз в нейприняли участие все без исключения уцелевшие жители Речной Переправы. Шаркающаявереница стариков потянулась к гостям; пожав руку Эдди и Сюзанне и чмокнув влоб или щеку Джейка, они преклоняли колена перед Роландом, чтобы получить егоблагословение. Мерси порывисто обняла стрелка и уткнулась слепым лицом ему вживот. Ответив объятием на объятие, Роланд поблагодарил ее за рассказ.

– Неужто не заночуешь, стрелок? Не успеешь оглянуться,солнце зайдет, а ведь я поручусь, что и ты, и твои люди давненько не ночевалипод крышей.

– Благодарствую, саи, это верно, однако задерживаться намнельзя.

– Воротитесь, коли сможете, стрелок?

– Да, – ответил Роланд, но Эдди, даже не заглядывая в лицосвоему удивительному другу, понял: они навсегда прощаются с Речной Переправой.– Коли сможем – вернемся.

– Ах… – Мерси в последний раз сжала его в объятиях и пошла,держась за коричневое от загара плечо Сая. – Доброго пути!

Последней подошла тетушка Талита. Она хотела было исполнитьобряд, но Роланд остановил ее, взяв за плечи:

– Нет, саи. Не ты. – И на глазах у изумленного Эдди он самопустился перед ней на колени в пыль площади. – Благослови, праматерь.Благослови нас всех на нашем пути.

– Быть посему, – отвечала тетушка Талита без удивления,глядя сухими глазами, и все же голос ее вздрагивал от сильного, глубокогочувства. – Я вижу, у тебя верно сердце, стрелок, без измены и обмана, истаринный обычай своего племени ты блюдешь изрядно. Благословляю тебя и твоихлюдей и буду молиться о том, чтобы с вами не приключилось ничего дурного.Теперь, коли пожелаешь, возьми вот это. – Старуха сунула руку за лиф линялогоплатья, вытащила серебряный крест на тонкой серебряной цепочке из мелких звеньеви сняла его с шеи.

Настал черед Роланда дивиться.

– Да стоит ли, саи? Я приходил не затем, чтобы обобрать вас,праматерь.

– Стоит, стоит. Более века я ни днем ни ночью нерасставалась с этим крестом, стрелок. Отныне он твой. Когда-нибудь ты положишьего к подножию Темной Башни и вымолвишь на далеком краю света имя Талиты Анвин.– Старуха надела цепочку Роланду на шею. Крест упал в раскрытый ворот рубахи изоленьей кожи, словно его место было там. – Теперь ступайте. Хлеб преломлен,разговор состоялся, мы получили твое благословение, а ты – наше. Ступайте, даминует вас в дороге беда. Будьте стойкими и верными, не отступайтесь. – Голостетушки Талиты дрожал и на последнем слове сорвался.