Бесплодные земли - Стивен Кинг

– Тебе лучше, Эндрю? Лучше, правда?

– Да! Да!

– Если хочешь поблагодарить меня – а я уверен, ты хочешь, –нужно сказать то, что обыкновенно говорил один мой старый знакомец. В концеконцов он предал меня, но все же довольно долго он был мне хорошим другом, и вмоем сердце по сей день есть для него уголок. Скажи "жизнь за тебя",Эндрю. Можешь ты это сказать?

Эндрю мог – и сказал; собственно, он повторял эти слова и,казалось, не мог остановиться. "Жизнь за тебя! Жизнь за тебя! Жизнь…"

Фэннин вновь притронулся к его щеке, и голову Эндрю Квикапронзила страшная, невыносимо острая боль. Он испустил пронзительный крик.

– Прошу прощения, но времени мало, а тебя, что называется,заело. Эндрю, позволь задать тебе прямой вопрос: ты был бы рад прикончитьстрелявшего в тебя позорника? А его дружков и удальца, что притащил мальчишкусюда, – особенно его? А шавку, лишившую тебя глаза, Эндрю? Хотелось бы тебеэтого?

– Да! – выдохнул бывший Тик-Так. Его окровавленные рукисжались в кулаки. – Да!

– Вот и славно. – Незнакомец помог Квику подняться. – Импридетсяумереть, ибо они встревают в дела, которые их вовсе не касаются. Ярассчитывал, что с ними расправится Блейн, однако дело зашло слишком далеко,чтобы полагаться на что бы то ни было… в конце-то концов, кто мог подумать, чтоим удастся забраться такдалеко?

– Не знаю, – отозвался Квик. Сказать правду, он совершенноне понимал, о чем говорит незнакомец, да и не хотел понимать. Восторженноеволнение восхитительным наркотиком туманило его сознание, и после пережитойболи, когда голова казалась ему яблочным прессом, ему было этого довольно.Более чем.

Ричард Фэннин презрительно скривил губы:

– Медведь и кость… ключ и роза… закат и восход… время неждет! Довольно!Довольно, говорю я! Они не должны подобраться к Темной Башнеближе, чем сейчас!

Квик, шатаясь, попятился – Фэннин с быстротой молниивыбросил вперед руки. Одна разорвала цепочку, на которой висели заключенные встекло крошечные часы с маятником, другая содрала с его предплечья"Сейко" Джейка Чэмберса.

– Я возьму это, ладно? – Фэннин-Чернокнижник пленительноулыбнулся, укрыв жуткие зубы за скромно сжатыми губами. – Или ты против?

– Нет, – отозвался Квик, уступая последние символы своейдолгой власти без колебаний – и, по сути, не сознавая, что делает. – Изволь.

– Спасибо, Эндрю, – тихо промолвил зловещий гость. – Атеперь живей: приблизительно через пять минут я ожидаю резких изменений вокружающей атмосфере. Мы должны добраться до ближайшего чулана с противогазамираньше, чем это произойдет, – а ждать, вероятно, осталось очень недолго. Сам япрекрасно мог бы пережить упомянутые перемены, но боюсь, как бы у тебя невозникли некоторые трудности.

– Не понимаю, о чем ты, – сказал Эндрю Квик. В голове у неговновь запульсировала боль, мысли путались.

– И не нужно, – спокойно ответил незнакомец. – Идем, Эндрю,– думаю, нам следует поторопиться. На редкость хлопотливый выдался денек,верно? Если повезет, Блейн зажарит их прямо на перроне, где они, вне всякихсомнений, стоят до сих пор, – с годами у бедняги появились большие странности.Тем не менее я считаю, что нам следует поторопиться.

Он обнял Квика за плечи и, посмеиваясь, увел его в дверь,которой всего несколькими минутами раньше воспользовались Роланд с Джейком.