Бесплодные земли - Стивен Кинг

Ноги у Джейка предательски подкосились, и мальчик упал наколени. Он смутно сознавал, что плачет, и еще более смутно – что слегка намочилштаны. Не вставая с колен, он пополз вперед и потянулся к лежавшему в заросляхрепейника ключу. Это его простые очертания снились Джейку.

Он подумал: "Маленькая, похожая на s кривулька на конце– вот в чем секрет".

Пальцы Джейка сомкнулись на ключе, и голоса возвысились вмелодичном крике торжества; возглас Джейка потонул в этом стройном хоре.Мальчик увидел, как ключ в его пальцах на миг вспыхнул нестерпимой сияющейбелизной; ощутил, как вверх по руке судорогой пробежал невероятно мощныйразряд. Словно Джейк схватился за провод под высоким напряжением, только болине было.

Раскрыв "Чарли Чух-Чуха", Джейк вложил ключ вкнигу. Взгляд мальчика вновь остановился на розе, и он понял: вотподлинный ключ– ключ ко всему. Не вставая с колен, Джейк двинулся к цветку; лицо еголучилось, глаза пылали, как озерца слепящего голубого огня.

Роза росла из пучка невиданной лиловой травы.

Стоило Джейку приблизиться к этому нездешне-лиловомуостровку, как роза начала раскрывать бутон. Лепесток за потаенным лепесткомотверзала она темно-алое горнило, и каждый из них сжигала собственная тайнаяярость. Джейк в жизни не видел ничего столь насыщенно, напряженно и абсолютноживого.

Он потянулся грязной рукой к этому диву. Голоса принялисьвыпевать его, Джейка, имя… и в самое сердце к мальчику проник убийственный,беспощадный страх. Холодный, как лед, и тяжелый, как камень.

Что-то было не так. Джейк чувствовал некий диссонанс,подобный глубокой уродливой царапине на бесценном произведении искусства илигубительной горячке, тлеющей под хладным челом больного.

Это было что-то вроде червя. Червя, прогрызающего себе путь.Что-то сродни неясной тени, рыщущей за поворотом дороги.

Тут, явив желтый слепящий свет, для Джейка раскрылось сердцерозы, и все мысли мальчика смыла волна недоверчивого изумления. На миг Джейкупочудилось, будто он видит обычную пыльцу, наделенную тем сверхъестественнымсиянием, какое жило в каждом предмете на этой заброшенной стройплощадке, – вотчто он подумал, пусть даже никогда не слыхал о пыльце у роз. Он нагнулсяпоближе и разглядел, что кружок – средоточие слепящей желтизны – никакая непыльца. Это было солнце:в середке у розы, росшей в лиловой траве, дышал жаромисполинский кузнечный горн.

Страх вернулся – теперь он перерос в подлинный ужас."Она такая, как надо, – проносилось в голове у Джейка, – здесь все такое,как надо, но она может заболеть, по-моему, уже заболевает. Мне позволенопочувствовать столько ее боли, сколько я могу вынести… но в чем ее болезнь? Ичем я могу помочь?"

Что-то вроде червя.

Джейк чувствовал – вот оно бьется, точно больное гадкоесердце, восстает на безмятежную красоту розы, визгливо сквернословит, заглушаяутешивший и подбодривший его хор голосов.

Он нагнулся к розе еще ближе и увидел, что ее сердцевина –не одно, а множество солнц… быть может, в яростной, но хрупкой скорлупкепомещались все сущие солнца.

"Но роза больна. Она в страшной опасности".

Зная, что прикосновение к этому сияющему микрокосму почтинаверняка означает смерть, но не в силах остановиться, Джейк потянулся вперед.Жест этот был продиктован не любопытством, не ужасом – сильнейшей, неизъяснимойпотребностью защитить розу.