Абсолютное доказательство - Питер Джеймс

Среда, 1 марта

Трапезная монастыря Симонопетра – просторная зала с высоким потолком и голыми выбеленными стенами – когда-то предназначалась для трехсот монахов, обитавших здесь в лучшие дни монастыря. Вдоль ее стен стояли квадратные столы из местного мрамора, на десять человек каждый. Посредине – аналой, откуда сейчас доносилось монотонное чтение Евангелия. Монахи за тремя столами в молчании поглощали свой завтрак.

Брат Петр сидел отдельно от прочих, за угловым столом. Сюда сажали провинившихся монахов, чтобы те ели в одиночестве, размышляя о своих проступках, – наказание, равнозначное тому, чтобы «поставить в угол».

За вчерашнее происшествие брата Петра на месяц лишили вина: теперь ему приходилось довольствоваться тепловатой рыбой, сыром фета, помидорами, салатом-латуком и хлебом.

Через несколько часов после происшествия настоятель вызвал Пита к себе и сурово распек его. «Ты опозорил наш монастырь», – сказал настоятель.

– Понимаешь ли ты, брат Петр, что без финансирования, особенно от ЕС, ни наш монастырь, ни другие монашеские общины Афона долго не протянут?

– Понимаю, отче.

– Быть может, слишком глубокий след оставила на тебе светская жизнь в Америке, где ты приучился все проблемы решать кулаками? Прибыв сюда, ты рассказал мне на исповеди, что отсидел два года в тюрьме за драку с посетителем ресторана быстрого питания. Он сказал тебе какую-то грубость, и ты набросился на него с кулаками. Быть может, насилие все еще живет в твоем сердце?

– Нет, отче, я всем сердцем принял мирное монашеское житие и не отступлюсь от него. Не я опозорил монастырь – его хотел опозорить этот репортер. Он решил написать, что мы здесь попусту тратим жизнь, гоняясь за призраками. Я испугался, что после такой статьи мы можем лишиться финансирования, ну и… почувствовал, что должен защитить монастырь. Защитить всех нас.

– Кулаками?

– Прошу прощения. Мне неспокойно в последнее время – тревожат видения… Все чудится, что Господь хочет что-то мне сказать.

– Вот как? – Настоятель, прищурившись, взглянул на монаха. – Почему же ты думаешь, что эти видения от Господа?

– Должно быть, просто чувствую – здесь, глубоко внутри.

– И что же Он тебе говорит?

– Что Господь наш Иисус скоро вернется на землю. Что Он уже грядет, чтобы спасти мир. Никто не знает об этом, никто не замечает перемен. Они уже близки – но, чтобы спасти мир, Господу нужна наша помощь.

– Сын мой, утверждение очень серьезное. И если ты ошибаешься – значит, попал в беду. Однако объясни мне, с чего Господу вздумалось говорить с тобой – с человеком, склонным к насилию? Разве насилием можно что-то решить?

– Я согрешил, каюсь, – промолвил брат Петр, глядя в пол. – Но чувствую, что я прав.

– Все мы знаем, что Господь наш вернется. Его слова всегда полны любви и прощения. И мы здесь, чтобы проповедовать Его слово. Как думаешь, когда ты ударил известного и влиятельного журналиста, чего этим добился?

Питу хватило совести покраснеть.

Однако теперь, наедине со своими мыслями, вяло ковыряя вилкой рыбу, он всей душой желал, чтобы его кузен Ангус был здесь.

Ангус был единственным человеком, с которым Пит хоть немного сблизился. С которым чувствовал себя легко и свободно. Мог задавать ему любые вопросы. И теперь мечтал спросить об одном: чувствует ли Ангус в своем далеком монастыре то же, что и сам Пит?