Абсолютное доказательство - Питер Джеймс

Понедельник, 27 февраля

Первые годы своей журналистской карьеры Росс провел репортером в брайтонской газете «Аргус». Затем перешел в экономический и финансовый отдел «Дейли мейл», но надолго там не задержался. Оттуда попал в отдел расследований «Санди таймс» – и там-то, как сам говорил, наконец научился настоящей журналистике и понял, что его по-настоящему интересует. Однако три года назад, устав от общения с редакторами и прочим газетным начальством, решил уйти в свободное плавание. Имоджен его поддержала.

И хоть порой бывало одиноко и не хватало привычной редакционной суеты, о принятом решении Росс не жалел.

Правда, к работе из дома пришлось долго привыкать. Хоть он и наслаждался тем, что теперь сам себе хозяин, что может ходить небритым и писать, о чем хочет, бывали дни, когда ему казалось, что время тянется невыносимо долго. Угнетало отсутствие расписания, и Росс с радостью хватался за любую повседневную рутину – будь то просмотр газет и корреспонденции или прием заказов из интернет-магазинов. И обязательная долгая прогулка с Монти.

В прежние времена почту приносили каждый день ровно в десять утра. Недавно старый почтальон вышел на пенсию, а новый к своим обязанностям относился куда более халатно – и порой почта задерживалась до полудня, а то и позже. Так вышло и сегодня. Однако утром Росс не скучал – принимал, одну за другой, три посылки с «Амазона», причем две из них довольно громоздкие.

Открыв посылки, он сложил их содержимое у задней стены встроенного гаража, который они с женой использовали и как склад. Имоджен дома не было, и Росс этому только радовался – объяснять жене, что он такое купил и зачем, ему вовсе не хотелось.

Позже, когда он сидел за столом и сочинял ответ редактору, предложившему ему разобраться в финансовых и налоговых делах одного торгового магната, недавно возведенного в рыцарское достоинство, снизу донеслось звяканье крышки почтового ящика и громкий лай Монти.

А вот и почта, сказал себе Росс. Взглянул на часы – 12.35 – и пошел вниз. В самом деле, на коврике у двери лежала толстая пачка писем, перехваченная резинкой.

Росс отнес почту на кухню и начал просматривать. Пухлый конверт от бухгалтера (и в нем, скорее всего, ничего хорошего), конверт, адресованный Имоджен, извещение из налоговой, и в самом низу стопки – аккуратный конвертик с бирмингемской почтовой маркой и адресом, написанным от руки.

Этот аккуратный мелкий почерк Росс сразу узнал.

Конверт для Имоджен он положил на стол в холле, а остальное отнес к себе, сел за стол и вскрыл письмо от Кука.

Вот что он там прочел: