Абсолютное доказательство - Питер Джеймс

– Угощайтесь, прошу вас.

Пит взял шоколадное печенье. Когда он откусил кусочек, аббат заговорил снова:

– Боюсь, у меня нерадостные новости.

Пит замер с печеньем у рта, подняв глаза на аббата.

– Ваш кузен, наш дорогой брат Ангус, скончался прошлой ночью, после долгой борьбы с раком.

– Значит, я опоздал. Я…

Он запнулся. Аббат смотрел на него сочувственно и выжидающе.

– У меня было предчувствие, – сказал Пит.

– Вам следует знать: он был поистине человек Божий.

– Знаю. Это он показал мне путь монашества.

– Он просил вас приехать, ибо хотел передать вам нечто важное. То, что необходимо бережно хранить.

– Поэтому я и приехал.

– То, что он хотел вам передать, – у меня. Он был счастлив, что вы уже в пути, и умер с чистым сердцем. Хотел бы он, конечно, передать вам эти ценности сам, из рук в руки, но Господь наш судил иначе. – Аббат протянул брату Петру простую холщовую сумку. – Ценности здесь. Что там, я не знаю, не спрашивал. Все мы здесь уважаем тайны друг друга. Прошу вас, примите эти вещи и сохраните их, как завещал брат Ангус.

Пит принял сумку и положил к себе в рюкзак.

– Глубоко соболезную вашей потере. Брат Ангус поистине общался с Богом.

– Позволено ли мне увидеть его тело?

– Разумеется, я вас отведу. Останетесь на похороны? Они будут завтра, а на ночь мы устроим вас здесь.

– Буду очень признателен.

– Скажите мне, брат Петр, что творится нынче на Афоне?

– Ну… гм… в целом все хорошо, – без особой охоты отвечал Пит. – Впервые за много лет растет число насельников. В моем монастыре, в Симонопетре, тридцать лет назад, когда умер предыдущий настоятель, не нашлось достаточно братьев, чтобы нести его гроб. Новые монахи приходят к нам лишь так, как пришел и я, – слыша рассказы, передающиеся из уст в уста. Мир наш ныне далек от безмятежности, а мы предлагаем всем, кто приходит к нам, спокойное будущее.

– Покойный брат Ангус рассказывал мне о вас. Говорил, что в миру вы были дальнобойщиком, а потом – охранником в «Макдоналдсе». Чему научили вас долгие годы пребывания в монастыре?

– Хотите получить честный ответ? – спросил Пит, взглянув аббату прямо в лицо.

– Другой мне ни к чему.

– Я только и слышу: чтобы быть монахом, надо иметь веру, абсолютную и безусловную. Если у тебя появляются сомнения, значит, ты неверно выбрал свой путь. Скажите, аббат, у вас бывали когда-нибудь сомнения?

– Брат Петр, все мы точно и несомненно знаем лишь одно: что когда-нибудь умрем.

Пит кивнул.

– И на всех устах человеческих один вопрос: что ждет нас после смерти?

– Воссядем ли мы по правую руку Божию?

– Или будем гнить в земле, в тех могилах, что видны из вашего окна…

Аббат улыбнулся и возвел глаза к небу.

– Отец Рафаэль, я молюсь по четырнадцать часов каждый день, – продолжал Пит. – Иногда ощущаю связь с некоей высшей силой; но в другие дни – простите мне эти слова – ощущаю себя полным идиотом. Чувствую, что старею, а настоящей жизни так и не познал. Быть может, проснусь однажды, лет в восемьдесят – если доживу, – и спрошу себя: что же я сделал со своей жизнью? Вы что-нибудь подобное испытывали?

Аббат покачал головой.

– Я изнурял тело наслаждениями много лет, прежде чем обрел веру. Жизнь – не дар, это ответственность. Для того и дан человеку разум, чтобы правильно ею распорядиться. В обмен на дар жизни Бог хочет от нас лишь одного: чтобы каждый из нас, прежде чем покинуть сей мир, сделал его немного лучше. Скажите, брат Петр, после вас мир станет немного лучше?

– Я тружусь над этим.

– И я. Трудился и брат Ангус, упокой Господь его душу.