Счастливый клевер человечества. Всеобщая история открытий, технологий, конкуренции и богатства - Вадим Махов

крайне чувствительная тема

«Крайне чувствительной темой» американские дипломаты называют области науки или промышленности, в которых прогресс других стран крайне нежелателен для США.

28 сентября 1942 г. в СССР вышло распоряжение Госкомитета по обороне «Об организации работ по урану»^[371]. В этот день была дана отмашка на создание советской ядерной инфраструктуры. Появилась специальная лаборатория АН СССР, к работе подключался Радиевый институт, Институт физики и математики АН Украинской ССР (тогда там работал Ф. Ф. Ланге^[372], специалист по центрифугам) и Ленинградский ФТИ (где получили необходимое для исследований количество U-235). Ответственным лицом был назначен академик А. Ф. Иоффе^[373]. Осенью 1942 г. подчиненный Иоффе И. В. Курчатов начинает знакомиться с донесениями советской разведки, посвященными вывезенным из Норвегии 180 кг «тяжелой воды»^[374]. Этих данных оказалось достаточно, чтобы Курчатов сделал вывод об отставании СССР от Великобритании и США в деле разработки ядерного оружия. Он написал записку своему руководителю, где сформулировал главные вопросы, ответы на которые должна была добыть советская разведка.

17 июня 1942 г. глава Национального комитета по оборонным исследованиям США и один из организаторов Манхэттенского проекта доктор Ванневар Буш направил президенту США подробный доклад, где указывал, что создание ядерного оружия вполне возможно. 2 декабря того же года в США под руководством итальянца Ферми впервые осуществили деление ядер урана.

Советской разведке удалось получить доступ к некоторым материалам. В 1943 г. Курчатов сделал для СССР то, о чем участник Манхэттенского проекта Теллер скажет в 1962 г.: «Производство расщепляющихся материалов – самый трудный момент в создании бомбы. Когда страна достигает этого и успешно осуществляет, можно считать, что через несколько месяцев она будет обладать бомбой»^[375]. Его слова полностью подтверждает нашумевшая история, которая случилась уже в наше время.

В 2011 г. в США вышла книга Дэвида Сэнгера «Конфронтация и сокрытие: Тайные войны Обамы и удивительное использование американской мощи» (Sanger, 2013). В книге автор прямо говорит об американо-израильском происхождении компьютерного вируса – цифрового червя Stuxnet, остановившего работу завода по обогащению урана в иранском городе Натанце. Причем ровно в тот момент, про который говорил Теллер. Компьютерный вирус вывел из строя все имеющиеся центрифуги. Согласно плану, хитроумный вирус Stuxnet должен был там и остаться, однако из-за проблем в коде^[376] он распространился за пределы предприятия.

Курчатов для нас, русских, – то же, что для американцев Эдисон. Ему удалось собрать команду для организации конвейера изобретений. Разработку промышленного реактора Курчатов поручил Николаю Антоновичу Доллежалю, который был химиком и машиностроителем и не имел отношения к ядерной физике. Устройство реактора было ясно только в общих чертах. Однако, опираясь лишь на общие сведения о сути будущих реакций деления атома, НИИхиммаш и коллектив Доллежаля сумели уже к 1948 г. построить плутониевый завод, а в августе следующего года СССР провел успешные испытания первой атомной бомбы. Создав для страны ядерный меч, Курчатов смог переключиться на задачу создания мирного щита – новой отрасли энергетики, основанной на атомной энергии. По его поручению Доллежаль и Савелий Моисеевич Фейнберг спроектировали реактор для будущей атомной электростанции. Фейнберг делал физические расчеты, хотя по образованию он был инженером-строителем. Физике его обучал в 1944 г., по воспоминаниям двоюродного брата Фейнберга^[377], сам академик Курчатов. Обучал, как видно, весьма добросовестно, поскольку все сложнейшие расчеты Фейнберг сделал сам. Так, благодаря трем гениальным ученым и энтузиазму их соратников установка, предназначенная для производства оружейного плутония, превратилась в привычный нам сегодня ядерный реактор.