Счастливый клевер человечества. Всеобщая история открытий, технологий, конкуренции и богатства - Вадим Махов

«Цифровой прогресс идет так быстро и неуклонно, что людям и организациям трудно за ним поспевать, – говорит Бриньолфссон. – Машины могут стать нашими союзниками, но только в том случае, если мы изменим способ работы». Свои утверждения Бриньолфссон и Макафи основывают на том, что быстрый технический прогресс разрушает рабочие места быстрее, чем создает их. На графиках ученые приводят в своей книге рост производительности труда и общую занятость в США (рост производительности раньше приводил к увеличению количества рабочих мест). С 2000 г. линии стали расходиться: производительность труда существенно выросла, а общая занятость неожиданно упала. Бринолфссон и Макафи назвали это «великим разъединением».

Автоматизация процессов постепенно, но неуклонно заменяет труд людей компьютерами. В 2013 г. газета Financial Times привела статистические данные, где утверждалось, что за пять лет (между 2007 и 2012 гг.) в США были созданы новые рабочие места для 387 000 менеджеров, однако за этот же период были ликвидированы 2 млн офисных рабочих мест. Но в отчетах Международной федерации робототехники 2013 г. утверждалось, что промышленность прямо и косвенно создаст от 2 до 3,5 млн рабочих мест к 2020 г., а на каждого робота потребуется 3,6 специалиста по обслуживанию. Осенью того же 2013 г. футурологи из Оксфордского университета опубликовали исследование «Будущее трудоустройства». Взяв за основу исследования Бриньолфссона и Макафи, они предположили, что сервисы и роботы постепенно освоят нестандартные профессии. Результаты исследования оказались шокирующими: в течение ближайших 20 лет в зоне риска окажутся до 47 % всех профессий, в том числе юристы, врачи и учителя.

Для многих наших современников технологии уже неотличимы от волшебства. Что принесет людям цифровое будущее – грандиозные возможности или огромные разочарования? Это зависит от нас, поскольку любое эволюционное развитие, не важно – биологических или информационных и коммуникационных технологий, зависит от наших сегодняшних решений.

Описанная картина раскрывает два экономически явных «полюса тяготения» современной робототехники, однако между стоимостью $8000 (простой низкоквалифицированный труд) и $24 000 (узкоспециализированный труд) есть масса промежуточных точек рыночного равновесия. Например, логистические гиганты (такие как Walmart, UPS, FedEx, европейские почтовые монстры) будут активно наращивать парк роботов-кладовщиков за счет решений компаний новой робототехнической волны – Wynright, Symbotic, Bastian и Dematic.

Как будет создаваться новое благосостояние. Как устроен эволюционный бизнес

Технологии будущего и глобализация приведут к созданию нового по своей природе богатства. Экономика будущего трансформирует саму модель инновационного бизнеса, превратив его в живую эволюционную организацию.

Как будет создаваться новое благосостояние

С легкой руки Глобального института McKinsey^[618] мы ожидаем, что суммарный вклад новых технологий в будущую экономику (начиная с 2025 г.) будет колебаться от $14 трлн до 33 трлн. Это сопоставимо с половиной текущего мирового ВВП. Для справки: в 2013 г. мировой ВВП составил около $72 трлн, а ВВП богатейшей страны мира, США, – примерно $15 трлн. Что же может дать такой грандиозный эффект? Глобальный институт McKinsey отнес к новым прорывным технологиям 12 перспективных технологий:

• Интернет вещей:

1) мобильный интернет;

2) интернет вещей;

3) облачные технологии.

• Искусственный интеллект:

1) автоматизация знаний/данных;

2) продвинутая робототехника;

3) автономные автомобили.

• Энергетическая база:

1) накопление и хранение энергии;

2) современные методы поиска и добычи нефти и газа;

3) возобновляемая энергия.

• Новое промышленное производство:

1) 3D-принтеры;

2) передовые материалы.

• Новое поколение геномики.

Экономика робототорговли, или будут ли люди бояться конкуренции с роботами

Билл Гейтс, выступая 14 марта 2014 г. в Нью-Йорке на конференции Американского института предпринимательства, заявил, что в ближайшие 20 лет многие вакансии исчезнут, а технологии сократят количество рабочих мест, прежде всего в неквалифицированной сфере. Квалифицированным рабочим местам роботы пока не грозят. Но они уже подбираются к тем, кто получает за свою работу $1 в час, – наиболее низкооплачиваемым работникам. Примерно столько зарабатывают работники китайской компании Foxconn^[619] (конвейер, на котором собирают iPhone), где руководство планирует заменить четырех из пяти работников роботами. Несложный подсчет подсказывает: чтобы робот мог конкурировать с китайским рабочим, он должен стоить меньше $9000 ($1 × 24 часа × 365 дней в год = $8760) и уметь делать то, что делает рабочий. При этом один робот сможет заменить трех работников (смена 8 часов), задачей которых была погрузка-разгрузка или инспекция на линии. Компания Foxconn – десятый по численности занятых работодатель в мире. В ней работает 1 млн человек. Девять работодателей перед ней – это вооруженные силы различных государств, начиная с армии Китая, ВС Индии, ВС США. Хотя мне неизвестны точные планы по роботизации этой сферы, я думаю, что вряд ли они менее радикальные. Огромное количество вспомогательных военных профессий могут исчезнуть в одночасье.

Рынок автоматизации машиностроения уже породил ряд новых гигантов в области промышленных специализированных роботов: Swisslog, Kuka, Fanuc, ABB. Основными их клиентами стали такие машиностроительные монстры, как GM и GE, а также компания Tesla, располагающие огромным штатом инженеров по эксплуатации роботов. В этих компаниях каждый рядовой работник смены обходится не дешевле $8000 в год, а штатная единица – $24 000. Замена персонала на роботов в них означает, что ожидаемая рентабельность капитала (ROI), вкладываемого в роботов и людей, сравнивается около той самой суммы, в которую обходится робот Baxter.