Счастливый клевер человечества. Всеобщая история открытий, технологий, конкуренции и богатства - Вадим Махов

Так сложилась ситуация, при которой на торговле клубнями стало возможным зарабатывать деньги, и к 1630 г. цены на луковицы тюльпанов стали неуклонно повышаться. Получается, что если рассматривать тюльпан как актив, то это долгосрочная и весьма рискованная инвестиция.

Растения новых сортов размножались сначала очень медленно^[536]. До 1630 г. для голландцев тюльпан был просто редким цветком. Но в том году спрос на клубни резко вырос благодаря внезапному росту благосостояния жителей страны.

В Голландии возникла нехватка рабочей силы (вследствие отбушевавшей эпидемии чумы), что привело к росту зарплат и накоплению у простого люда денежных излишков^[537]. Деньги на повышенную оплату труда простых граждан в Голландии того времени появились благодаря торговцам. Тогда Голландия представляла собой союз провинций, переживавших один из первых серьезных экономических подъемов. Приток серебра из Америки, успехи в торговле и ремеслах (прежде всего в производстве тканей) создали уникальные условия для зарождения и бурного развития финансового дела, а значит, и спекуляции. Общий рост денежного предложения создал атмосферу, в которой спекуляция и бессмысленные инвестиции не просто назрели, а были жизненно необходимы, что и проявило себя в торговле тюльпанами.

Прагматичные голландцы быстро увидели тенденцию роста и стали вкладывать деньги в неприметные луковицы цветов. Инвестиции в цветы превратились в выгодный бизнес, и входной порог был очень низким. Заниматься этим делом мог любой желающий.

Конечно, торговля цветами была игрой или пародией на большой бизнес, поскольку сделки заключались в тавернах, а не на рынках. Можно было сидеть в тепле и совершать сделки под хмельком, за бокалом пива. При тавернах создавались клубы торговцев тюльпанами^[538]. Собрание членов такого клуба чаще всего выглядело так: в помещение набивалось 200–300 человек, а на столах стояли большие вазы распустившихся тюльпанов и пиво. Центром торговли стал Гарлем – городок примерно в 20 км к западу от Амстердама.

Очень быстро на этом своеобразном рынке запустился механизм с положительной обратной связью. Чем большим становился спрос на цветы, тем выше поднималась на них цена. А чем выше поднималась цена, тем больше людей готовы были вкладывать финансы в их покупку и последующую продажу. Вскоре торговали на вес, измеряя все мерой, которая была заимствована у торговцев золотом.

Те, кто вступил в пирамиду раньше, быстро разбогатев, начали вовлекать в спекуляцию широкие массы неискушенных людей. Рынок рос, и оплату начали производить натурой – одеждой, посудой, домашней птицей, скотиной. От людей побогаче принимали картины. Цены на луковицы достигли заоблачных высот. Исторические документы сообщают, что в пик тюльпаномании за луковицу платили до 2500 гульденов. Это была цена двух возов пшеницы, четырех возов сена, нескольких быков, 12 овец, двух бочек сливочного масла и 500 кг сыра!

Вчерашние торговцы, распродавая за бесценок свои товары, вкладывали деньги в «бесценные» луковицы. Те, у кого денег не было, с азартом занимали их у ростовщиков. Ради какой-нибудь особо редкой луковицы люди продавали свое имущество, отдавали гектары земли, целые имения и состояния, некоторые даже шли на убийство и подлоги. В те времена вокруг тюльпана бушевали настоящие страсти. Александр Дюма в романе «Черный тюльпан» описал интриги тех лет и утверждал, что голландцы дошли буквально до обожествления этого цветка и проделали с ним то, «чего никогда ни один натуралист не осмеливался сделать из опасения вызвать ревность у самого Бога» (Дюма, 2011).