Если ангелы падут - Рик Мофина

Флоренс Шейфер сидела одна за кухонным столом и читала в одиночестве утренние газеты. С землисто-серым лицом.

Семья, друзья и сочувствующие Дэнни Беккеру и Габриэле Нанн развешивали по городу желтые ленты — на дверях, автоантеннах, витринах, деревьях, рекламных щитах и по школам. Волонтеры, что принимали звонки и стучались в двери с объявлениями о пропаже, носили их как повязки. Когда постучались и к Флоренс, она согласилась прикрепить одну себе на почтовый ящик. Группа альпинистов прикрепила ее в виде гигантского банта к южной мачте моста «Золотые ворота». То было проявление коллективного страдания и надежды на то, что дети вернутся домой невредимыми.

В итоге пресса Сан-Франциско окрестила расследующих «Оперативная группа “Желтая лента”».

Спустя несколько дней похищение Габриэлы по-прежнему оставалось на первых полосах газет и звучало едва ли не первой новостью в местных информационных выпусках. Ну а когда в ходе президентского визита в город свое сочувствие семьям-жертвам «трагедии Сан-Франциско» выразили президент и первая леди, имена Таниты Доннер, Дэнни Беккера и Габриэлы Нанн прогремели по всей стране. Пресса теперь придавала этой истории всенародное значение.

Флоренс положила на стол «Сан-Франциско Стар» и вздохнула. Очки упали у нее с носа и повисли на цепочке. Она потерла себе виски. Зашелся свистом вскипевший чайник. Чувствуя у себя на плечах тяжесть мира, Флоренс заварила еще одну чашку «Эрл Грей». Что теперь делать? Нельзя же сидеть сложа руки. С газеты на нее призывно взирали детские личики: Танита Мари Доннер, Дэнни Беккер, Габриэла Нанн. В клетке возле кухонного окна возился и щебетал на своей жердочке Бастер, попугайчик Флоренс.

— Ну а что мне прикажешь делать, Бастер? — сокрушенно спросила она. — Я и так трижды звонила в полицию, и хоть бы кто сюда подъехал.

Что она сделала не так? Она сообщила полиции, что слышала, как убийца Таниты Доннер исповедуется в своем злодеянии Богу. Оставляла свое имя и адрес. Последний офицер, с которым она говорила, был такой же, как остальные. Было видно, что он ей не верит. Только и допытывался, сколько ей лет, живет ли она одна, как часто, будучи набожной католичкой, ходит в церковь, какие лекарства принимает. И что с того? Понятное дело, думал, что она чокнутая старуха. Она это знала. Он сомневался, поскольку она не сообщила ему ни подробностей, ни доказательств этого самого признания.

Но теперь-то доказательства у нее были.

Чашка из дултонского фарфора^[42], когда Флоренс переносила ее в заставленную книжными этажерками гостиную, тревожно позвякивала на блюдце. Здесь, в этой комнате, она утешалась чтением любимых книг о преступлениях, но ничто в них не предвещало и уж тем более не готовило ее к этому. Тому, что сейчас происходило на самом деле. Флоренс была напугана.

Надо бы проверить еще раз. Ее хватало только на начало. Флоренс взяла диктофон и нажала кнопку воспроизведения. Зашипела запись, и отец Маккрини прокашлялся.

— Сколько времени прошло с твоей последней исповеди? — спрашивал он из исповедальни.

— Это снова я, — послышался голос убийцы.

— Почему ты не явился с повинной? Умоляю, сделай это.

Убийца молчал.

— Похищения Дэнни Беккера и Габриэлы Нанн — тоже дело твоих рук?

Тишина в ответ.

— Умоляю, не причиняй вреда детям, сдайся властям.

— Отпусти мне грехи, священник.

— Не могу.

— Ты давал клятву. Ты ею связан. Отпусти мои грехи.

— Ты не раскаиваешься. Для тебя это извращенная игра. Я не верю, что ты искренне сожалеешь. А без покаяния нет и отпущения.

Тишина длиной в долгую минуту. Когда убийца заговорил снова, его голос зазвучал мягко и вкрадчиво:

— Отец, если я действительно покаюсь, получу ли я отпущение грехов и Божью благодать?

Маккрини ничего не сказал.

— Мне нужно знать, отец. Прошу.

Тишина.

— Отец, ты не понимаешь. Я должен был ее убить. Мне пришлось. Она была злой маленькой шлюшкой. Блудницей. Я должен был совершить то, что делал с ней и с другими. Их лица преследуют меня, но таково богоугодное дело, которое я делаю. С Танитой мне помог Франклин. Он был учителем воскресной школы. И он знал размах моей работы. Потому он мне помог.

— Господь не одобряет твоих деяний. Ты неверно истолковал Его послание, и как раз это привело тебя сюда. Пожалуйста, взываю к тебе, сдайся. Господь наш Иисус Христос поможет тебе одолеть твои грехи и подготовиться к жизни вечной.