Если ангелы падут - Рик Мофина

Сердце Зака Рида отчаянно билось, в то время как он слой за слоем поднимался из омута сна к жизни. Она возвращалась к нему, пузырем взлетая на поверхность.

Это не сон. Это возвращение в настоящий кошмар.

Его похитили. Это он точно помнил.

Во рту стоял противный соленый привкус. Похитил его какой-то двинутый на Боге дебил: «Боже, Боже, славься, славься».

В этом подземелье жутко воняло. Вот это попал так попал. Мама с папой его прибьют: из-за того, что он сбежал, а еще потому, что его утащил этот псих. Надо срочно выбираться из этой передряги, иначе папа надерет задницу так, что мало не покажется.

Скрип-скруп.

Что это? Кажется, где-то там работает телик. А он где? Кажется, на кровати. Зак открыл глаза. На него лупили глаза какие-то двое ребятишек. Совсем малявки. Зак очнулся окончательно. Эти детишки почему-то были ему смутно знакомы, и по какой-то нехорошей причине. Сверху доносилось не то поскрипыванье, не то покачиванье.

Скрип-скруп. Скрип-скруп.

— Вы кто? — спросил Зак.

— А ты кто? — спросила девочка.

Зак оцепенел, как в тот раз, когда ему было пять и на его глазах маленького Люка Петрика, словно тряпичную куклу, сбила громадная фура, а ему оставалось только стоять и вопить, и при этом макушку будто покалывало током.

Похищенные дети, те, кого все ищут: Дэнни и Габриэла.

Скрип-скруп. Скрип-скруп.

Это был он! Тот, что над ними. Человек, который их забрал, сидел наверху. Что же будет? Стало трудно дышать. Внутри Зака переполняло что-то жаркое, как будто думая взорваться. Погоди. Успокойся. Подыши медленно: вдох-выдох, вдох-выдох. Просто успокойся. Ему хотелось плакать, звать криком родителей.

Ведь ему всего девять.

Но он здесь, в этом гадком месте, самый большой.

Мальчик с девочкой как-то не походили на фотки, где они чистенькие, счастливо улыбаются. Хотелось заплакать, но на него смотрели Дэнни и Габриэла. Как будто он должен их спасти или типа того.

— Ты кто? — сурово повторила Габриэла.

— Зак Рид. Как отсюда выйти?

Скрип-скруп. Скрип-скруп.

— Нам нельзя. Мистер Дженкинс тут все позапирал.

— Кто?

— Мистер Дженкинс. — Габриэла указала на потолок.

— Этот дурак, что ли? Ты не бойся. Ничего он нам не сделает.

Дэнни начал хныкать.

— Ты можешь отвезти меня домой, прямо сейчас? Я хочу к маме с папой.

Зак положил ему на плечи руки:

— Не волнуйся, Дэнни. Все будет классно. Я сделаю так, чтобы кто-нибудь за нами пришел.

На полу валялся мусор — пакеты из-под фастфуда, обертки, всякие там картонки. Единственное окно в подвале было зарешечено и обклеено газетами. Неожиданно Зак заметил широко открытую дверь.

— Габриэла, мы где? В Сан-Франциско? Ты не знаешь, на какой улице?

Девочка пожала плечами.

— А другие люди здесь есть?

— Нет. Только этот мистер Дженкинс. Здесь был мой песик Джексон, но мистер Дженкинс сказал, что он убежал. Ты его видел? Кокер-спаниель, беленький.

— Не, не видел.

Скрип-скруп. Скрип-скруп.

Габриэла вдруг расплакалась, вызвав этим рыдания у Дэнни.

Зак не знал, что делать, поэтому обнял их обоих, борясь с собственными слезами.

— Все будет хорошо. Тссс. Все в порядке.

— Он чокнутый! — жаловалась Габриэла сквозь слезы. — Прибил дубиной крысу и все молится перед нами на коленях! Зовет нас именами других детей, показывает нам про них старые фильмы и заставляет носить их старую одежду! Я так боюсь! Мы пробовали убежать, но он нас запер и делает так, что мы все время хотим спать!

— Он делает вам больно?

Габриэла покачала головой: нет.

— Он просто тебя покрестит.

— Что?

— Скоро сам увидишь.

— Ты про что такое говоришь?

— Он сажает тебя в ванну и окунает в воду голову. А потом начинает звать тебя именем чужого ребенка. Он нам сказал, что ты последний, кого он ищет.

— Последний кто?