Если ангелы падут - Рик Мофина

Смерть средь пучины.

Келлер опустился возле ванны на колени. Цокая когтями, сюда прошлепал кокер-спаниель, а за ним появился Дэнни, с тоскливым желанием глядя на воду. Это был знак. Келлер с улыбкой начал снимать с Дэнни одежку, после чего поднял под мышки и поставил ребенка в воду. Затем он, хрустя оберткой, достал свежий кусок ароматного мыла. Дэнни стоял послушно, наслаждаясь теплом воды и пузырями. Завидев на Келлере серебряный крест, он потянулся и взял его в кулачок для изучения.

«И сказал Иисус ученикам своим: смотрите, не презирайте ни одного из малых сих; ибо говорю вам, что Ангелы их на небесах всегда видят лице Отца Моего Небесного».

Келлер очистил на воде круг, отогнав от него пузыри, и, обхватив сзади Дэнни за шею, погрузил туда всю его голову. Лицо Дэнни исказилось страхом, глаза под водой выпучились. Ручонка взметнулась вверх, в панике схватив и потянув крест Келлера. Келлер закрыл глаза и улыбнулся.

«Ибо, как смерть через человека, так через человека и воскресение мертвых».

— Тяни, Рафаил! Тяни, милый исцеляющий ангел! Молю тебя! Вытяни из водяного чистилища моего Джоша! Ты ведь вызволишь его оттуда, куда я его вверг?

Цепь с распятием впилась Келлеру в шею. Дыхание Дэнни вырвалось на поверхность диким воплем, вскипевшим из-под воды.

Сжимая крест побелевшими костяшками, мальчик встал из воды, судорожно кашляя и хватая ртом воздух. Собака тявкнула. Дэнни тер глаза, всем своим мелким тельцем содрогаясь от плача.

Это было чудесно, сравнимо с криками новорожденного. Келлер накрыл Дэнни полотенцем и вынул его из ванны. Ну вот. Он окрестил его, приготовил к преображению.

— Это свершится! Это свершится! Благодарю тебя, о Рафаил! Спасибо тебе!

Голос Келлера дрожал от истовости и восторга, в глазах переливались слезы. Он отнес Дэнни в спальню и открыл там шкаф, забитый картонными коробками.

— Я хочу к маме и папе, — канючил Дэнни, в то время как Келлер ставил перед ним коробку.

На ней аккуратным женским почерком было выведено: «Джошуа». Коробка была забита детской летней одеждой — мальчиковые штанишки и рубашонки, аккуратно сложенные и пахнущие нафталином. Дэнни закашлялся. Порывшись, Келлер нашел там голубую пижаму в крохотных пожарных машинках.

— Это будет твоя новая одежда. — Келлер надел пижамку на Дэнни. — А это специальный набор для преображения.

Дэнни ничего не понял.

— Время для рассказа, — объявил Келлер.

У себя в гостиной он вытащил из стола синюю папку. Собака неотлучно шла за ними следом. Келлер уселся в кресло, Дэнни усадил себе на колени и вздохнул.

— А потом можно я пойду домой? — робко спросил мальчик.

Скрип-скруп. Скрип-скруп, — качалось кресло.

Келлер раскрыл папку-скоросшиватель с заглавием «Даниэль Рафаэль Беккер / Джошуа».

— Вот история о маленьком мальчике, которого звали Джош и который ушел.

Келлер явил первую ламинированную страницу с цветным снимком мальчика, которого Дэнни видел на лошадке в том недавнем настенном фильме. На картинке глаза мальчика весело блестели, волосы были с аккуратным пробором, а сцепленные руки по умелой указке фотографа лежали на коленях.

— Кто это? — Дэнни притронулся к фотографии.

Келлер слегка замешкался, а затем ответил:

— Мой Джош. Он ждет, чтобы я забрал его из темного холодного места. Но туда можешь отправиться только ты. Потому ты здесь. Я послал за тобой. И вот так я тебя нашел.

Келлер перевернул страницу, обнажив ксерокопию газетной вырезки с сообщением о рождении ребенка. Сообщение помещалось под надписью «ЭТО МАЛЬЧИК!» между крыльев улыбчивого аиста, несущего в клюве кружевной сверток с младенцем.

Келлер вслух прочел:

— «Магдален и Натан Беккеры с радостью и гордостью извещают о рождении своего первенца, Дэниэля Рафаэля, появившегося на свет 14 марта, вес 3,9 кг».

Имя и месяц были обведены красным кружком. В марте родился и Джошуа Келлер.

Далее шел увеличенный снимок, на котором Дэнни у себя за домом кормил возле пруда лебедей; здесь же был участок карты города с улицей Беккеров, тоже обведенной. Затем шла ксерокопия из городского справочника Сан-Франциско, где перечислялись Магдалина и Натан Беккер, их адрес в Джордан-парке и офисный адрес «Нортек», где Натан значился инженером; затем выписки из налоговой и правоустанавливающие документы на дом. На следующих страницах были распечатки данных о Беккерах и их собственности, скачанные с муниципальных, окружных и федеральных веб-сайтов. Затем Келлер просмотрел несколько страниц семейной истории Беккеров, купленной через Интернет в службе генеалогии. Далее он просмотрел кредитные счета, банковские выписки, приглашение на свадьбу, вызов Дэнни на врачебный осмотр, списки покупок, телефонные и коммунальные счета, а также местные информационные бюллетени — последние в пятнах, помятые и надорванные. Их Келлер выуживал у Беккеров из мусора. Далее шло несколько снимков дома Дэнни, сделанных спереди, сбоку и сзади.

— Это мой дом! — хлопнул Дэнни ладошкой по страницам.

На следующей странице представали фотоснимки Мэгги Беккер: вот она гуляет с Дэнни, вот вынимает его из машины на подъездной дорожке к дому. Затем фотографии Натана, выгуливающего Дэнни по соседству; вот он на «БМВ» подъезжает к «Нортек»; вот он на стадионе «Кэндлстик», а вот гуляет с сынишкой по парку.

Затем шли заметки Келлера:

«Отец: Пн-Пт, 6–6:30 идет в центр и садится в экспресс до Маунтин-Вью. Дома в 7–9 вечера.

Мать: Поднимается вместе с Р в 7 утра. Завтрак. Утренние дела. Магазины по четвергам. Пн-Ср-Пт рисует у себя в студии, пока ребенок в местном детском саду.

Выходные: Сб: отец берет Р с собой на прогулки. Вечерами родители уходят, а с Р дома сидит няня.

Вс: мать и Р ходят в церковь на утр. службу. После обеда: все трое к-н отправляются».

Записи были кропотливыми, наблюдения дотошными. И он своего добился.

Готовился, предвидел и взял свое. Пошел по знаку и оказался вознагражден.

Бедный Натан Беккер. Конечно, его сердце разбито. Но он сам позволил Дэнни блуждать в тот день по поезду, а сам отдыхал в объятиях дьявола, окутанный тенью смертельного греха: алчности. Неспособность быть бдительным по отношению к сыну свидетельствовала о ценности, которую он придавал своим мирским делам. Но Келлера это не касалось. Его заботили собственные деяния. А их еще так много.

Во всем ему помогал Ангел.

Это было предопределено. И звали его Рафаил.

Келлер закрыл папку и посмотрел на Ангела, сонно ерзающего у него на коленях.

Он явился на свет в тот же месяц, когда родился Джош, и был того же возраста, что и Джош, когда тот пропал в пучине. Келлер распознал те знаки. Ему открылась истина. Дети его не умерли. Они ждали перерождения в небесном свете.