Русалка и миссис Хэнкок - Имоджен Гермес Гауэр

– Я стараюсь угодить всем вкусам, – успокоительным тоном говорит миссис Чаппел, – но за многие годы моей работы еще никто не заказывал джигу. Когда такое случится, я непременно порекомендую тебя, милая Пол.

Элинора заливается звонким смехом, а маленькая Китти широко ухмыляется, благоразумно не размыкая губ.

– Шотландская кровь или африканская – какая разница? – говорит Элинора. – Значит, у тебя дикие горцы по обеим линиям – ну и чем тут гордиться, скажи на милость?

Полли хватает свой сложенный веер и кидается вперед, норовя ударить им подругу по щеке.

– Я тебе покажу, негодница!

Элинора сотрясается от хохота, смаргивая слезы веселья, зажимая в кулаках складки своей юбки.

– О боже! – с трудом выдавливает она. – О боже, ну и прыжок! Ну и джига!

– Довольно! – сурово прикрикивает миссис Чаппел. – В вас, голубушки, сегодня словно бес вселился. – Она поворачивается к мадам Парментьер. – У них что, у обеих месячные крови на этой неделе? Что с ними творится такое?

– Она презирает торговцев, – говорит Элинора.

– Она унижает мое достоинство, – говорит Полли.

– Клянусь душой Магдалины, вы самые глупые из всех воспитанниц, что когда-либо у меня были. Забудьте о своем достоинстве. Вот когда разбогатеете, тогда о нем и вспомните. А что касается до презрения, то здесь таковому нет места. Общество возвышает людей трудолюбивых – и, если вы будете рассудительны и практичны, возвысит и вас тоже. Презрение! Достоинство! Пф-ф! В жизни не слышала столь пустого спора! Ну-ка, отвечайте, вы готовы отбросить свои дурацкие разногласия?

Полли и Элинора молчат, как пара упрямых мулов.

– Да или нет? Ибо я пришла, чтобы сообщить вам добрую новость. Наша русалка прибыла!

Китти стремительно вскакивает с кресла, не издавая ни звука, но всем своим видом выражая крайнюю степень возбуждения.

– Симеон! – громко зовет миссис Чаппел, и в гостиную скорым шагом входит более рослый из двух лакеев, несущий перед собой подушку, на которой покоится иссохший трупик.

Девушки, испуганно попискивая, подступают ближе, но здесь, в ухоженном, безопасном доме, русалка не внушает ужаса, а выглядит просто какой-то нелепой диковинкой. Полли легонько щелкает ее по носу дерзким пальцем и одновременно с подругами отпрядывает назад, сдавленно хихикая. В глаза Симеону она не смотрит, потому что он вызывает у нее безотчетное раздражение.

– Я помещу ее в маленькой комнате при гостиной зале, – говорит миссис Чаппел. – Устрою там подобие подводного грота, с затонувшими сокровищами и гирляндами жемчуга. А все вы, милые мои, наряженные сиренами, будете соблазнять гостей своим пением.

Несколько долгих мгновений девушки молчат, глядя на странное морское существо.

– А вам не кажется, – наконец спрашивает Элинора, – что это… ну, совсем другая русалка? Нисколько не похожая на тех, в каких вы собираетесь нас нарядить?

– Не из разряда соблазнительниц, – добавляет Полли.

– Я, слава богу, не слепая.

– Так и наши гости тоже не слепые. Они же увидят, что это просто гадость какая-то. Мерзкий бесенок.

– Ничего общего с нами.

Миссис Чаппел обводит своих воспитанниц суровым, пристальным взором.

– Ни одна из вас до сих пор не предложила мне сесть, – говорит она. – Чтобы в первую очередь подумать о моих страданиях – да никогда! Поухаживайте за мной, будьте так добры. – Девушки подхватывают настоятельницу под локти и усаживают на диван. – Не важно, как наша русалка выглядит. Но что люди ожидают увидеть? – вопрошает она, расправляя шаль на плечах. – Прекрасную сирену? Или маленькую злобную тварь?

Девушки молчат.

– Ответ вы сами знаете. Так что нам следует показать им? Подлинную русалку или такую, какая рисуется в их воображении?

– Но вы только посмотрите на нее! – говорит Полли.

Миссис Чаппел вынимает из-за корсажа крохотную жестянку с лавандовыми леденцами и кидает один в рот.

– Пообмахивай меня, – велит она, и Китти принимается усердно махать веером. – Люди всю жизнь видят вокруг себя разнообразное уродство. Но в моем заведении я такого не допущу. Это будет самый роскошный и необычный прием из всех, что я когда-либо устраивала. Полли, моя искусная чтица, не прочтешь ли ты мне последний сонет, который выучила наизусть?

– Итальянский или английский, мадам? Или французский?

– Английский, английский. У меня сегодня разлитие желчи, я не переварю ничего, кроме чистейшего Шекспира. А ты, Элинора, можешь поиграть для меня на фортепьяно, пока нам не принесут чай. Довольно махать веером, Китти. Теперь разотри мне ноги.

В дверях появляется Сэмюел, второй лакей.

– Мисс Полли, вас внизу ожидает посетитель, – докладывает он.

– Ф-фу! – Полли закатывает глаза. – Так рано опять! – Затем она обращается к женщинам: – Я прилично выгляжу?

– Ну-ка… поди сюда, – манит пальцем миссис Чаппел и плюет на свой носовой платок. Взяв Полли за подбородок, она начинает стирать грязное пятно с ее щеки; девушка наклоняется к ней, гибкая, как ивовый прутик. – Капитан Тремейн, да? Который всегда приходит по четвергам днем? Я бы пригласила его посидеть с нами немного, но очень сомневаюсь, что вы, голубушки, сегодня в состоянии вести себя благовоспитанно. Так, этот простой чепец не годится. Где твой тюрбан?

Полли хмурит брови:

– С ним возни много.

– А без него – какая из тебя карфагенская царица? Давай-ка бегом наверх. Надень платье, что выложено в гардеробной. И постарайся – очень постарайся – выпроводить капитана к шести: тебе понадобится время, чтобы переодеться.

– Чем скорее я начну, тем раньше закончу, – говорит Полли, отстраняясь от настоятельницы.

Когда она, шелестя юбками, проходит мимо фортепьяно, Элинора не сдерживается и шепчет:

– Ну и кто ты, а? Прекрасная сирена или маленькая злобная тварь?

А Полли не сдерживается и сильно ущипывает свою мучительницу за руку.

– Я так и думала, – торжествующе говорит Элинора.