Русалка и миссис Хэнкок - Имоджен Гермес Гауэр

Мистер Хэнкок размещает объявления в газетах и расклеивает афиши по городу. Следуя совету мистера Мюррея, он покупает высокий стеклянный колпак, под которым они устанавливают русалку стоймя. «Надо, чтобы она смотрела прямо в глаза посетителям», – с удовольствием поясняет мистер Мюррей. Колпак они помещают на маленьком столике в верхней комнате, достаточно просторной, чтобы посетители могли обойти диковинное существо кругом и удостовериться в его подлинности, прежде чем выйти прочь тем же путем, каким пришли. «Никаких дополнительных украшений здесь не требуется», – говорит Мюррей, но тем не менее мистер Хэнкок заказывает у ближайшего рисовальщика картинку с изображением драматической сцены, когда японские рыбаки вылавливают сетью русалку. Вздыбленные волны; рыбаки в соломенных треугольных шляпах; лес пагод на заднем плане. Русалка держит стиснутые кулаки у подбородка и будто бы пронзительно верещит самым устрашающим образом; а ее сородичи, бешено извиваясь, расплываются в разные стороны. Мистер Хэнкок, премного довольный приобретением, вешает одну копию на стену и заказывает сотню цветных эстампов с рисунка, чтобы продавать в качестве сувениров.

Ну вот, теперь они готовы открыться.

– В вашем присутствии здесь нет никакой необходимости, – говорит Мюррей. – Я обо всем позабочусь.

Но мистер Хэнкок хочет своими глазами увидеть, какое впечатление произведет его странная протеже на людей, а вдобавок Сьюки возбуждена до крайности.

– Вы могли бы взять меня с собой, – шепчет она, становясь с ним рядом для утренней молитвы.

– Все-таки первое появление вашей русалки в обществе, – значительно говорит она, подавая на стол свежую ковригу.

– Неплохо бы посвятить ей целый день, – упорствует она, следуя за ним до дороги, когда он отправляется по делам в город.

Но мистер Хэнкок согласился бы и без особых уговоров: он не меньше племянницы любит шербет, что продается с лотка на Севен-Дайелс, и ему приятно, что его новое предприятие вызывает у нее не просто любопытство, а жгучий интерес.

Он отпускает Сьюки к матери в Уоппинг и разрешает целых три дня провести там, перерывая шкафы Ребби в поисках подобающего случаю наряда и шепотом обмениваясь с ней всеми секретами, которые накапливаются у сестер за время разлуки. Посему мистеру Хэнкоку некого винить, кроме себя самого, когда утром в день дебюта русалки он просыпается от запаха жженой гвоздики и обнаруживает в гостиной незнакомую молодую даму, весьма сноровисто чернящую брови перед зеркалом.

– Батюшки-светы! Сьюки! Это еще что такое!

Она оборачивается, улыбаясь во весь свой накрашенный рот, и выглядит страшно довольной собой, хотя мистер Хэнкок, хоть убей, не понимает, почему. Он ожидал, что племянница выберет какое-нибудь пышное платье из ярко-желтой тафты или набивного шелка, что-нибудь броское и одновременно очаровательное, со всевозможными рюшами и фестонами, которые столь к лицу ясноглазой юной девушке. Но Сьюки выбрала костюм, смущающий мистера Хэнкока своей изысканной простотой: белый стеганый жакетик с лаконичным узором из черных веточек, прямые узкие рукава которого даже не украшены гофрированными манжетками и который заканчивается на талии единственной оборкой, словно практичный жакет для верховой езды. И мистер Хэнкок при всем своем желании не может выразить недовольство слишком глубоким вырезом, поскольку грудь у Сьюки прикрыта муслиновой косынкой, обвязанной вокруг шеи и заправленной под лацканы.

– Ну как? – спрашивает племянница, слегка растягивая в стороны добротную синюю юбку, которая, без кринолина под ней, кажется мистеру Хэнкоку просто ужасной.