Алмазный век - Нил Стивенсон

Нелл ответила: ЦЕПЬ ВЕСИТ СОТНИ ФУНТОВ. ДЛЯ ЧЕЛОВЕКА ВЫ ОЧЕНЬ СИЛЬНЫ.

На это герцог написал: А ТЫ СООБРАЗИТЕЛЬНА, ПРИНЦЕССА НЕЛЛ! ВСЯ ЦЕПЬ ВЕСИТ НЕСКОЛЬКО ТЫСЯЧ ФУНТОВ, И Я УПРАВЛЯЮ ЕЙ ПОСРЕДСТВОМ ЛЕБЕДКИ, КОТОРУЮ ВРАЩАЕТ ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ВАЛ.

Над лугом давно сгустилась ночь. Нелл закрыла Букварь, собрала корзинку и пошла домой.

Она проиграла за полночь, как в детстве, и в итоге на следующий день опоздала в церковь. Отдельно молились за мисс Матесон, которая занемогла и не выходила. После службы Нелл быстренько навестила ее, потом отправилась прямиком домой и схватила Букварь.

Она билась сразу над двумя задачками. Во-первых, разобраться с дверным запором. Во-вторых, выяснить, с кем же она все-таки переписывается, с человеком или машиной. Если с человеком, можно попросить, чтобы он объяснил устройство замка€, но, пока это неопределенно, лучше молчать о своих опытах.

Она видела лишь часть деталей: рукоятку, собачку и два медных барабана, по ободу которых шли цифры от 0 до 9: вращая их, можно было составить любое число от 00 до 99. Когда ручка поворачивались, барабаны крутились.

Нелл сумела отделить несколько ярдов от цепи, которую спускал ей герцог, с ее помощью она вводила в замок различные сообщения и смотрела, что получается.

Число на барабанах менялось с каждым вводимым в замок звеном и до определенной степени определяло следующий шаг. Например, если это было 09, а следом в цепи шла вертикальная черточка (герцог называл ее единицей), то барабан вращался и застывал на 23. А если шел нолик (так герцог называл звенья, в которых рычажок стоял параллельно цепи), барабан останавливался на 03. Мало того: в таком случае машина тянула цепь назад и перещелкивала рычажок с нуля на единицу. То есть машина умела не только считывать цепь, но и писать на ней.

Из болтовни с герцогом Нелл узнала, что числа на барабанах называются состояниями. Сперва она не знала, какие состояния к каким ведут, и перебирала их наугад, записывая результат на бумажке. Скоро у нее получилась табличка из тридцати двух состояний, и как в каждом из них замо€к отвечает на ноль и единицу. Таблица заполнялась довольно туго, потому что некоторых состояний было трудно добиться, – они возникали лишь после того, как машина писала на цепи определенную последовательность нулей и еди- ниц.

Она бы рехнулась от нулей и единиц, если бы не герцог, которому, похоже, было нечего делать, кроме как слать ей сообщения. Недели две Нелл делила между герцогом и замко€м все свободное время и медленно, но верно продвигалась вперед.

«Тебе надо разобраться с замком на твоей двери, – написал герцог, – тогда ты выберешься из подземелья и освободишь меня. Я тебя научу».

Он хотел говорить только о технике, а это не позволяло Нелл разобраться, человек он или нет.

«Почему Вы не откроете свой замок, – ответила она, – и не вызволите меня? Я всего лишь одинокое юное создание, мне здесь страшно, а Вы такой сильный и мужественный; Ваша история в высшей степени романтична, и теперь, когда наши судьбы загадочным образом переплелись, я умираю от желания увидеть Вас своими глазами».

«Машина установила на моей двери особый замок, не машину Тьюринга», – ответил герцог.

«Опишите себя», – попросила Нелл.

«Боюсь, я ничем не примечателен, – ответил герцог, – а ты?»

«Рост чуть выше среднего, яркие зеленые глаза, черные как смоль волосы рассыпаются по плечам, если я не подбираю их, чтобы подчеркнуть высокие скулы и полные губы. Осиная талия, упругая грудь, длинные ноги, алебастровая кожа, которая вспыхивает румянцем, когда я чего-либо страстно желаю, что мне вообще свойственно».

«Твое описание напомнило мне покойницу жену, вечная ей память»/

«Расскажите о ней»/

«Воспоминания наполняют меня таким невыразимым горем, что я не могу писать. Давай лучше займемся машиной Тьюринга»/

Не удалось разбудить сладострастие, попробуем прикинуться дурочкой. Рано или поздно она доконает герцога, и он вспылит. Но герцог был на удивление терпелив, даже после двенадцатого «Объясните, пожалуйста, еще раз, другими словами. Я все равно не понимаю». Конечно, откуда знать, может, он у себя наверху в ярости разбивает кулаки о стену, а только притворяется терпеливым. За долгие годы взаперти не хочешь, а научишься выдержке.

Она писала ему стихи. Он отвечал хвалебными рецензиями, но сам стихов не слал – они, мол, не столь хороши, чтобы доверять их металлу.

На двенадцатый день заключения Нелл сумела открыть замо€к, но выходить не стала – заперла его снова и стала думать, что дальше.

Если герцог – человек, она известит его и они сообща продумают побег. Если машина, такой шаг все погубит. Прежде чем что-либо предпринимать, надо это выяс- нить.

Она послала ему еще стихи: