Алмазный век - Нил Стивенсон

У мельницы Нелл прожила несколько дней. Ей поставили кроватку в мансарде, под крышей, такой низкой, что только Нелл и могла туда пролезть. Ела она с Ритой, Брэдом или другими здешними знакомыми (все они оказались на удивление славные люди), днем бродила по лугу, болтала ногами в реке или разведывала лесные тропинки, добираясь иногда до самой собачьей сетки. Букварь она всегда брала с собой. В последнее время там разыгрывались приключения принцессы Нелл и ее друзей в городе Короля-Сороки, больше похожие на рактивку, чем на обычную сказку. К концу каждой главы Нелл совершенно выдыхалась – без смекалки и дня было не прожить, не угодив в лапы пиратов или самого Короля-Сороки.

Долго ли, коротко ли, но они с Питером придумали хитроумный план, как проникнуть в замок, отвлечь короля и похитить волшебные книги, в которых заключалась его сила. В первый раз у них ничего не вышло, но наутро Нелл перелистала книгу назад и начала по новой, чуть иначе. Снова не получилось, но в этот раз принцесса Нелл с друзьями проникли чуть дальше в замок. С шестой или седьмой попытки все прошло как по маслу – покуда король состязался с Питером в отгадывании загадок (Питер победил), Мальвина заклинанием отперла дверь в потайную библиотеку, где хранились книги, еще более волшебные, чем «Иллюстрированный букварь для благородных девиц». В одной из них был спрятан золотой ключ. Принцесса Нелл схватила ключ, а Мальвина сгребла в охапку несколько волшебных книг.

Они совершили увлекательный побег через реку, за которой власть Короля-Сороки кончалась, и расположились отдохнуть недельку-другую на зеленом лугу. Пока светило солнце и друзья оставались тряпичными куклами, принцесса Нелл листала новые книги. Когда она брала одну из них, картинка росла, заполняла всю страницу, и букварь превращался в эту книгу, а если Нелл решала ее отложить, снова становился собой.

Больше всего Нелл полюбила волшебный Атлас. В нем можно было исследовать любые страны, настоящие и вымышленные. По ночам Мальвина читала очень большой, ветхий, истрепанный, прожженный, в пятнах том под названием «Пантекникон». У него были петли и замочек, и Мальвина, когда не читала, всегда замыкала его на ключ. Нелл очень хотелось взглянуть хоть одним глазком, но Мальвина сказала, что она еще маленькая и ей такого знать не положено.

Уточка, как всегда, хлопотала по лагерю, прибиралась, готовила, стирала в речке, латала истрепавшуюся в дороге одежду. Питер сделался непоседливым. Он никогда не лез за словом в карман, но грамоте так и не выучился и твердил, что книги из библиотеки Короля-Сороки годятся разве на теплую подстилку. Он завел привычку углубляться в леса, особенно к северу от поляны. Сперва он уходил на несколько часов, но как-то не пришел ночевать и объявился только к следующему полудню. После этого он стал пропадать на несколько суток.

Однажды он плотно набил рюкзак, ушел в северный лес и больше не вернулся.

Раз Нелл собирала цветы на лугу, и к ней подъехала на лошади красивая викская дама. Когда та приблизилась, Нелл с изумлением узнала в лошади Скорлупку, а в даме – Риту, одетую в длинное викское платье, шляпку для верховой езды, и, что уж совсем невероятно, сидящую по-женски.

– Какая ты красивая, – сказала Нелл.

– Спасибо, Нелл, – отвечала Рита. – Хочешь побыть такой же? У меня для тебя сюрприз.

В мельничной общине была модистка, и она сшила для Нелл платье – вручную до последнего стежка. Рита прихватила его с собой и помогла Нелл переодеться, прямо на лугу. Потом она расчесала ей волосы, даже воткнула в них цветы, помогла взобраться в седло перед собой и поскакала к мельнице.

– Тебе придется сегодня оставить книгу дома, – сказала Рита.

– Почему?

– Я повезу тебя за сетку, в Новоатлантический анклав, – сказала Рита. – Констебль Мур велел, чтобы я ни в коем случае не разрешала тебе брать книгу с собой. Он сказал, потом не расхлебаешь. Ты сейчас спросишь почему, но я, честное слово, не знаю.

Нелл взбежала по лестнице, заплетаясь в длинной юбке, и спрятала Букварь в своей каморке под крышей. Потом она снова забралась к Рите в седло, и они поехали по каменному мосту над мельничным колесом в лес. Постепенно до Нелл донеслось слабое зудение аэростатов. Скорлупка перешла на шаг и бодро протиснулась грудью сквозь взвесь блестящих слезинок. Нелл даже протянула руку потрогать одну, но тут же отдернула, хотя слезинка ей ничего плохого не сделала, просто легонько пхнулась. Отражение ее лица скользнуло по груше, и сетка осталась позади.

Некоторое время они ехали по Новой Атлантиде и не видели ничего, кроме деревьев, лесных цветов, ручьев, редкой белки или оленя.

– Почему у виков такой большой анклав? – спросила Нелл.

– Никогда не называй их виками, – ответила Рита.

– Почему?

– Это недоброе слово. Так говорят те, кто их не любят.

– Вроде уничижительного прозвища? – спросила Нелл.

Рита рассмеялась, скорее нервно, чем весело.

– В точности.

– Почему у атлантов такой большой анклав?

– Ну, у каждого сообщества – свой жизненный уклад, и некоторые лучше подходят, чтобы зарабатывать много денег, поэтому у одних сообществ денег больше, у других – меньше.

– Как это – свой жизненный уклад?

– Чтобы зарабатывать много денег, надо упорно трудиться – жить определенным образом. Так живут атланты, это часть их культуры. Ниппонцы тоже. Вот почему у атлантов и ниппонцев денег больше, чем у остальных фил, вместе взятых.

– А почему ты не атлантка?

– Потому что мне не нравится их образ жизни. В Городе Мастеров все делают красивые вещи. У атлантов заведено одеваться, как я сейчас, годы и годы учиться, сначала в школе, потом в университете. Нам этого не нужно. Понимаешь, это не поможет мастерить красивые вещи. Я лучше буду носить джинсы и делать бумагу.

– Но бумагу может делать и МС, – сказала Нелл.

– Не такую, как любят атланты.

– Но ты зарабатываешь своей бумагой только потому, что атланты зарабатывают много денег упорным трудом, – сказала Нелл.

Рита покраснела и довольно долго молчала, потом сказала натянуто:

– Нелл, тебе надо будет спросить у своей книги, что такое деликатность.

Они выехали на аллею для верховой езды, испещренную холмиками конского навоза, и двинулись по ней в гору. Дальше дорожка вилась между каменными стенами; Рита сказала, их сложили ее друзья из Города Мастеров. Лес уступил место пастбищам, затем – нефритовым наледям лужаек; на холмах стояли большие дома в окружении геометрических живых изгородей, цветочных бастионов. Здесь дорога была вымощена камнем; чем ближе к городу, тем шире она становилась. Впереди, довольно далеко, по-прежнему высилась гора, на ее вершине, над тонкой полоской облаков, поблескивал Источник Виктория.