Алмазный век - Нил Стивенсон

Три девочки двигались по бильярдному сукну газона перед большой усадьбой, кружа возле общего центра тяжести, словно играющие ласточки. Иногда они замирали, поворачивались друг к дружке и затевали увлеченный разговор. Затем, неподвластные инерции, внезапно срывались с места и неслись лепестками на весеннем ветру. Поверх платьев на них были плотные шерстяные пальтишки для защиты от промозглой сырости Ново-Чжусинского плато. Судя по всему, они направлялись к бугристой пустоши в полумиле от дома за серой в ядовито-зеленых и лавандовых пятнах лишайника каменной стеной. Местность за стеной была темно-бежевая, словно рулон твида выпал из фургона и размотался по дороге. Цветущий вереск кутал почву бледно-фиолетовой дымкой, почти прозрачной, но на удивление насыщенной там, где луч зрения совпадал с естественным уклоном местности (если слово «естественный» применимо хоть к чему-либо на этом острове). По-птичьи свободные, девочки были тем не менее обременены каждая своей маленькой ношей, решительно несообразной с их теперешним занятием: усилия взрослых, моливших хоть на время оставить книги в доме, по обыкновению пропали втуне.

Одна пара глаз следила исключительно за девочкой с длинной огненно-рыжей шевелюрой. Рыжеватые волосы и брови – наблюдательница и девочка явно состояли в близком родстве. Шитое на заказ хлопковое платье топорщилось, как подобает наряду только что из Города Мастеров. Будь среди присутствующих больше ветеранов затяжной вялотекущей войны, именуемой «Общество», самозваные часовые, бдящие на бастионах, дабы никто не пробился за последний вал, отделяющий невольников зарплаты от привилегированных акционеров, уж точно не проглядели бы этот наряд. Они бы отметили и запустили в устную традицию, что Гвендолен Хакворт, пусть привлекательная и много о себе понимающая, не отважилась явиться к лорду Финкелю-Макгроу иначе как в новом платье, специально к этому случаю заказанном.

Сквозь высокие окна в комнату сочился серый и легкий, как утренняя дымка, свет. Миссис Хакворт, окутанная этой дымкой, пила чай из прозрачной чашечки костяного фарфора и, видимо, на мгновение расслабилась, потому что на лице ее проступили следы подлинного душевного состояния. Хозяин, лорд Финкель-Макгроу, подумал, что она выглядит грустной и озабоченной и что вся ее живая грациозность в первый час разговора – не более чем маска.

Заметив, что смотрит на нее дольше, нежели дозволено приличиями, он повернулся к бегущим по саду девочкам. Одна головка отливала вороновым крылом, выдавая примесь корейской крови, однако, отыскав ее глазами, как некую точку отсчета, он перевел взгляд на третью – беленькую с переходом в русую. Эта девочка была выше обеих сверстниц и, хотя легко включалась в любые игры, никогда их первой не затевала, а предоставленная самой себе, быстро серьезнела, отчего казалась старше беспечных подружек. Наблюдая за трио, лорд – привилегированный акционер отметил, что она и движется иначе – уверенней и осторожней, они же скачут непредсказуемо, словно резиновые мячики по неровному камню.

Разница (понял он, приглядевшись) в том, что Нелл всегда знает, куда идет. Элизабет и Фиона – нет. Это вопрос не природного ума (здесь, как показывают тесты и наблюдения мисс Матесон, все обстоит прекрасно), но внутреннего опыта. Что-то в прошлом девочки научило ее продумывать загодя каждый шаг.

– Миссис Хакворт, предлагаю вам угадать: кто из девочек первой доберется до пустоши?

При звуке его голоса миссис Хакворт снова подобралась.

– Вопрос для рубрики «светский этикет» в «Таймс». Если я попытаюсь польстить вам и скажу, что это будет ваша внучка, не прозвучит ли это невольным обвинением в порывистости?

Лорд – привилегированный акционер снисходительно улыбнулся.

– Давайте отбросим этикет – общественные установления, посторонние к нашему вопросу, – и глянем научно.

– Ах, если бы только здесь был мой Джон!

Он здесь, подумал лорд Финкель-Макгроу, в каждой из этих книг. Но вслух произнес другое:

– Ладно, рискну опозориться: Элизабет первая добежит до стены, Нелл отыщет потайную лазейку, а ваша дочь первая решится в нее пролезть.

– Убеждена, что в моем обществе ваша светлость решительно ничем не рискует, – сказала миссис Хакворт. Она должна была что-то ответить, и он практически не слышал ее слов.

Они повернулись к окну. Метров за пятьдесят до стены девочки двинулись более целеустремленно. Элизабет вырвалась вперед и первая коснулась каменной кладки. За ней подбежала Фиона. Нелл заметно отстала – она даже не ускорила шага.

– Элизабет – герцогская внучка, привыкшая во всем добиваться своего и не приученная останавливаться. Она считает, что мир принадлежит ей по праву, – сказал Финкель-Макгроу. – Но она не думает, что делает.

Элизабет и Фиона обеими руками держались за стену, как при игре в выручалочки. Нелл остановилась и медленно поворачивала голову, разглядывая стену, которая прыгала вверх-вниз с бугра на бугор. Спустя какое-то время она протянула руку, указывая на дальний отрезок стены, и двинулась туда.

– Нелл стоит над схваткой и думает, – сказал Финкель-Макгроу. – Для других девочек стена – это украшение, верно? Красивая вещь, которую хочется быстрее рассмотреть. Иное дело Нелл. Нелл знает, что такое стена. Это рано усвоенное знание, оно не требует осмысления. Нелл больше интересуют ворота, чем стены. Особенно потайные ворота.

Фиона и Элизабет двигались неуверенно, ведя розовыми ладошками по влажному камню, – они не видели, куда Нелл их зовет. Нелл шла по траве до овражка, потом спрыгнула и сразу потерялась из виду.

– Дренажное отверстие, – пояснил Финкель-Макгроу. – Пожалуйста, не тревожьтесь. Я сегодня утром как раз проезжал мимо. Воды по щиколотку, диаметр отверстия – как раз для восьмилетней девочки. Проход несколько метров длиной – надеюсь, более захватывающий, чем опасный.

Фиона и Элизабет сбавили шаг, потрясенные открытием Нелл. Все трое исчезли в овражке. Через мгновение за стеной блеснуло стремительно удаляющееся огненно-рыжее пятнышко. Фиона взбежала на груду камней и теперь махала подружкам.