Алмазный век - Нил Стивенсон

Хакворт очнулся от невыразимо прекрасного сна и понял, что это не сон: под ним было чье-то мягкое тело, и сам он на всех парах летел к семяизвержению. Он не понимал, что происходит, но, быть может, его проступку удастся сыскать извинение? В несколько возвратно-поступательных движений он перевалил барьер, и гладкие мускулы соответствующего канала исполнили свой спинномозговой алгоритм.

Всего несколько глубоких вдохов, и он уже вышел из партнерши, чуть задохнувшись от пробежавшей электрической искры, и приподнялся на локте взглянуть, кем только что обладал. Света как раз хватало, чтобы увидеть и без того известное: эта женщина, кто бы она ни была, не Гвен. Хакворт нарушил главный обет своей жизни и даже не знал с кем.

Знал он другое – это не первый раз. Далеко не первый. За последние годы он имел стольких… и если бы только он, а то и его самого…

Была, например, женщина…

Да что там, был мужчина…

Странно, он не мог вспомнить ни одного отдельного эпизода, однако твердо знал, что виновен. Так бывает, когда проснешься с четкой последовательностью мыслей в голове и не можешь вспомнить, к чему она относится. Подобно трехлетнему ребенку, обладающему талантом мгновенно теряться в толпе, воспоминания Хакворта ускользали туда же, куда проваливаются вертящиеся на языке слова, дежавю и ночные сновидения.

Он знал, что с Гвен у них все плохо, но Фиона по-прежнему его любит – Фиона, выше Гвен, стесняющаяся своей все еще плоской фигуры, лишенной тех самых вторичных половых признаков, что придают жизни занимательность и остроту.

Выше Гвен? Как такое может быть?

Лучше выбираться отсюда, пока он не переспал еще с кем-нибудь незнакомым.

Он был не в центральном зале, скорее в одном из аневризмов туннеля, вместе с двадцатью другими людьми, такими же голыми, как он сам. Он знал (откуда, интересно?), какой туннель ведет к выходу, и пополз в ту сторону, довольно неловко: некоторые мышцы были потянуты, другие сводила судорога. Похоже, это был не очень атлетический секс, скорее тантристского толка.

Иногда они занимались этим сутки напролет.

Откуда он знает?

Хорошо хоть галлюцинации прекратились совсем. Он полз долго. Если он пытался думать, куда ползет, то сбивался с пути и возвращался в прежнюю точку. Только когда сознание начало отключаться, ему удалось на автопилоте добраться до длинной комнаты, заполненной серебристым светом и полого уходящей вверх. Что-то знакомое: он видел это, когда был еще молод. Он пополз вверх и постепенно уперся в тупик. Здесь пол был непривычно твердым. Сверху открылся люк, на голову обрушились несколько тонн холодной морской воды.

Он, шатаясь, выбрался на берег и увидел знакомый парк Стенли – серую гальку сзади, зеленую стену спереди. Зашумели папоротники, из них выступил Похититель, тоже зеленый и какой-то мохнатый. Для механической лошади он выглядел необычно щеголевато – голову его венчал Хаквортов котелок.

Хакворт ощупал себя и с изумлением обнаружил бороду. Еще удивительнее – волос на груди заметно прибавилось. Часть из них были седые – первые седые волосы, которые он на себе видел.

Похититель был зеленый и мохнатый, потому что оброс мхом. Котелок выглядел жутко и тоже порядком замшел. Хакворт машинально напялил его на голову. Руки стали более плотными и волосатыми – нельзя сказать, чтобы это их портило, – и даже котелок сделался чуть тес- новат.