Алмазный век - Нил Стивенсон

Когда она наконец подняла глаза на медиатронную стену, то заметила, что панели там гораздо крупнее и в них идут либо стоят видеофрагменты. Изображение было на редкость четкое. Она видела пейзажи: сельскую дорогу, мост через высохшую реку, пыльную деревеньку – из нескольких домов вырывалось пламя. Были и люди: говорящие головы китайцев в грязной военной форме на фоне темных гор, облаков пыли и темно-зеленых машин.

В одном видеофрагменте человек лежал на земле, его пропыленная форма сливалась с бурою почвой. Внезапно изображение двинулось: оно не стояло, как соседние. Кто-то шел мимо камеры: китаец в широких синих штанах и с повязками на лбу и груди – некогда алыми, а теперь совершенно бурыми от пыли. Когда он вышел из кадра, Нелл всмотрелась в лежащего и только сейчас поняла, что у него нет головы.

Видимо, констебль Мур все-таки расслышал ее рыдания сквозь звуки волынки, потому что через несколько секунд он уже был в комнате и командовал медиатронам, которые тут же погасли, стали просто черной стеной и полом. Осталась только картина с Гуань-ди, богом войны, который по-прежнему сердито супил на них брови. Констебль Мур всегда терялся, когда на Нелл находило, но, похоже, гораздо легче принял истерику, чем, скажем, предложение сыграть в дочки-матери или приступ хихиканья. Он подхватил Нелл, пронес по комнате на вытянутых руках, опустил в глубокое кожаное кресло, вышел, вернулся с большим стаканом воды и осторожно свел на нем пальцы Нелл. «Дыши глубже и пей», – раз за разом повторял он почти ше- потом.

Нелл немножко удивилась, когда все-таки перестала плакать, хотя рыдания накатывали еще несколько раз и их приходилось побеждать тем же способом. Она все силилась сказать «не могу перестать плакать», выговаривая по одному слогу за прием.

На десятый или одиннадцатый раз констебль Мур произнес: «Не можешь, потому что тебя хорошо трахнуло по башке». Это было сказано усталым профессиональным тоном, который мог бы показаться жестоким, но Нелл, наоборот, почему-то сразу успокоилась.

– Что это значит? – спросила она, когда перестало щекотать в горле.

– Это значит, что ты – ветеран, как и я, и у тебя шрамы. – Он внезапно рванул рубаху, так что пуговицы полетели и заплясали по всей комнате, и Нелл увидела его разноцветный торс. – Разница одна. Я знаю, что я – ветеран, а ты упорно считаешь себя маленькой девочкой, как эти сранные вички в твоей школе.

Время от времени, может быть, раз в год, он отказывался от обеда, надевал форму, садился на лошадь и уезжал в направлении Новоатлантического анклава. Лошадь привозила его под утро, такого пьяного, что он едва не выпадал из седла. Иногда Нелл помогала ему улечься в постель и, когда он отключался, разглядывала при свечах значки, медали и ленты. У всех у них, особенно у лент, цвета что-нибудь да значили, и разобрать эту символику было нелегко, но у Букваря имелось сзади несколько страниц, называвшихся «энциклопедия»; там Нелл вычитала, что констебль Мур служил бригадиром Второй бригады Третьей дивизии Первого экспедиционного корпуса Войск Поддержания Протокола. Одна лента означала, что он на какое-то время был прикомандирован к ниппонской дивизии, но родной его дивизией явно оставалась Третья. Согласно энциклопедии, Третью дивизию часто называли «Помоечные псы» или просто «Дворняги», потому что набирали ее в основном из белой диаспоры: уитлендеров, ольстерских лоялистов, белых из Гонконга и прочих бездомных скитальцев англо-американского мира.

Один из значков означал, что констебль имеет диплом по инженерной нанотехнологии. Тоже логично: Вторая бригада специализировалась на ведении нанотехнологической войны. Энциклопедия сообщала, что ее создали лет тридцать назад для погашения затяжного конфликта в Восточной Европе, где одна из сторон впервые использовала простейшее нанотехнологическое оружие.

Года через два дивизию спешно перебросили в Южный Китай. Беспорядки начались с Большого Похода Чжана Ханьхуа, того самого, когда он заставлял торговцев бухать себе в ноги. Чжан самолично открывал ворота лао-гаев – исправительно-трудовых лагерей, где заключенные день и ночь собирали дешевые побрякушки для экспорта на Запад, разбивал экраны компьютеров тяжелой тростью с набалдашником в виде драконьей головы и размазывал надсмотрщиков в кровавое месиво. Чжан «разобрался» со многими процветающими предприятиями, в основном на юге, миллионы людей остались без работы. Они вышли на улицы, части Народно-освободительной армии перешли на их сторону, и началось. Мятеж подавили переброшенные с севера подразделения НОАК, но главари исчезли в «асфальтовых джунглях» Жемчужной дельты, и Чжану пришлось установить на юге гарнизонное положение. Несколько лет северные войска жестоко, но успешно восстанавливали порядок, пока, в одну ночь, весь контингент, пятнадцать тысяч человек, не выкосила эпидемия нано- зитов.

Главари вышли из подполья, провозгласили Прибрежную Республику и потребовали, что Силы Поддержания Протокола взяли их под защиту. Полковника Артура Хорнсби Мура, ветерана сражений в Восточной Европе, назначили командовать операцией. Он родился в Гонконге, был вывезен оттуда ребенком перед возвращением острова китайцам, в юности скитался с родителями по Азии, потом осел на Британских островах. Выбор пал на него, поскольку он бегло владел кантонским и сносно – пекинским. На старых видеофрагментах в энциклопедии Нелл видела констебля Мура, того же человека с бо€льшим количеством волос и меньшими сомнениями.

Гражданская война в Китае по-настоящему разгорелась через три года, когда северяне, не имевшие доступа к нанотехнологии, начали бомбежки. Вскоре после этого исламские народы наконец договорились между собой и захватили почти весь Синьцзян-Уйгурский автономный округ, истребили часть ханьского населения, а остальных оттеснили в мясорубку гражданской войны. Полковник Мур заразился исключительно тяжелым штаммом нанозитов и получил продолжительный отпуск для поправки здоровья. К этому времени Поднебесная и Прибрежная республика заключили перемирие.

Что было дальше, Нелл знала из уроков в Академии. На севере – в Поднебесной – Чжана сменил Лао Ге. Выждав приличное время, он вычистил последние следы коммунистической идеологии, объявленой западным империалистическим заговором, и провозгласил себя канцлером Безземельного Императора, то есть Конфуция. Теперь Лао Ге был первым из его мандаринов.

Дальше энциклопедия сообщала о полковнике Артуре Хорнсби Муре совсем немного. Он всплыл в качестве консультанта во время вспышки нанотехнологического терроризма в Германии, позже ушел в отставку и стал советником по безопасности. В таком качестве он помог разработать концепцию глубокой обороны, на которой строятся все современные города, в том числе и Атлантида Шан- хайская.

Как-то в субботу Нелл приготовила констеблю особенно вкусный обед и, когда покончили со сладким, начала рассказывать о Гарве и Текиле и о том, что знала со слов Гарва про несравненного Бада, их дорогого покойного отца. Внезапно оказалось, что прошло уже три часа, а Нелл все рассказывала о маминых дружках, а констебль по-прежнему слушал, время от времени теребя белую бороду, но в остальном являя исключительно серьезный и задумчивый вид. Наконец она дошла до Берта, как пыталась убить его отверткой, как он гнался за ними по лестнице и как, похоже, принял смерть от рук круглоголового китайского джентльмена. Констебль очень заинтересовался, расспрашивал сперва о тактическом развертывании отверточной атаки, затем о танцевальной манере и наряде китайского джентльмена.