Апокалипсис on line - Михаил Соловьев

Сильно походила моя сегодняшняя операция с флэшкой на то, как парняга себе штаны в туалете вилкой рвал, чтобы от танцев мазаться, мол, за гвоздик зацепился — простите, не могу… «Паранойя», — оценил я свои действия, уже лежа в кровати, улыбаясь забавной истории и погружаясь в черноту сновидений.

Разбудил менчя неурочный звонок смки.

«Рубан захвачен, — значилось в ней, — Они идут к вам».

— Ольга! — успел крикнуть я, но тут дверь номера бесшумно открылась, и внутрь залетело несколько человек.

Картина невидимых перемещений по комнате повторилась в точности, сразу вогнав меня в состояние дежавю — даже время никуда не поехало.

На удивление, моя соседка по комнате не сопротивлялась и покорно позволила одеть на себя пластиковые наручники.

Со мною парни темном разобрались еще быстрей: Вязали, предварительно расслабив ударом в солнечное сплетение. Только-только привёл в порядок дыхание, как мне заклеили рот скотчем и накинули на голову темный матерчатый мешок. Завершилось все тем, что на плечи набросили что-то вроде халата и вжикнули спереди молнией.

Если вам не приходилось перемещаться упакованному подобным образом, то вы не знаете, насколько может меняться окружающее пространство.

Сначала я пытался освоиться, считая шаги и ступени ногами, обутыми во что-то вроде бахил, но пару раз чуть не упал и получил злобный тычок от конвоира. Пришлось сосредоточиться на ходьбе.

Нас вели, не таясь прямо гостиничными коридорами. Усадили в лифт. На выходе услышал испуганный говорок служащих на ресепшен, и меня охватила паника. Хорошо, я не имел ни малейшей степени свободы, а то неизвестно, чем бы все это закончилось. Оставалось лишь надеяться, что это запланированная нашими союзниками часть операции.

Судя по гулу и вибрации железных стенок автомобиля, мы попали в грузовой микроавтобус, оборудованный сиденьями. Мне еще показалось, что сюда же затащили какие-то вещи. Очень хотелось, чтобы это оказался наш багаж, и я изо всех сил молился о безопасности для «Малыша».

Скорее всего, мой тайный партнер заметил нападающих через камеры наружного наблюдения, расположенные в коридоре, а сейчас я не слышал даже привычного пиканья сотовых телефонов. Все разговоры с внешним миром велись по характерно шипящей радиостанции, и это тоже оставалось неясным.

Ехали мы долго, и я все боялся, что вестибулярный аппарат взбунтуется. Мне с заклеенным ртом это вовсе не улыбалось.

На светофорах почти не стояли. Наверное, в любом городе мира ездить ночью — одно удовольствие. Ни машин, ни пробок…

Несколько раз показалось, что в речах наших пленителей прозвучало сочетание «Чжао сяньшен» и я подумал, что, возможно, наши с Саней догадки верны. «Зачем только этот маскарад? — рассуждал я, — Кто от этого выиграет? И почему так рано?»

Ответа не было.

Ничего не прояснилось и когда мы прибыли на место. Сначала нас вывели из фургона, и тридцать шагов я шел по гулкому подземному гаражу, поддерживаемый конвоиром.

Потом начались сплошные повороты и запахло больницей. Затекли руки. Судя по звукам, вся группа состояла почти из десяти человек. Похоже, нас пока не разъединяли.

«Интересно, мамаша Игоря Джоновича с нами?» — задумался я и в это время мы зашли в лифт.

То, как он закрывался, напомнило мне гангстерские сериалы. Звучало клацанье решеток, перемещаемых вручную. Когда пришел в действие механизм, я понял, что не так уж и неправ. Здесь не было мягкого ускорения современных лифтов, и кабина шла с небольшими рывками. По-прежнему не слышалось привычного пиканье сотовых телефонов, а только шипела рация.

Лифт остановился. Получил толчок в спину и вышел в гулкий коридор. Здесь суета оказалась несоизмеримо больше, чем в подземном гараже. Постоянное «Улю-улю». Появились женские голоса.

«Забавно, — пытался я обдумать происходящее, — Похоже на офис, вот только на дворе-то ночь глубокая …»

Еще один бессчетный поворот коридора, дверь, и конвоир твердо усадил меня на отдельно стоящий стул.

Кто-то невидимый разрезал наручники, стягивающие руки. С головы сняли изрядно надоевший мешок.

Зажмурился. Неожиданно показалось, что свет будет слишком ярким, и почему-то не хотелось менять своего состояния. Странно, но отключение от внешнего мира несло какую-то степень комфорта.

Рядом со мной оказались лишь парни в темной просторной одежде, напоминающей пижаму или кимоно — ни Рубана, ни Ольги.

Поперек комнаты стоял большой стол. За ним никто не сидел.

Забубнила рация. Соглядатаи засуетились. Один из них аккуратно потрогал меня за плечо и показал жестом, мол, вставай. Я поднялся и набросил на плечи мешок с молнией, в котором сюда прибыл. На ногах действительно оказалось подобие больничных бахил из ткани с резинкой.

Чувствовалось, что отношение ко мне поменялось. Никто не толкался. Один из провожатых шел впереди, открывая двери. Эта часть здания оказалась более современной. Скоростной лифт мягко перенес нас на несколько этажей вверх, и мы оказались в коридоре, устеленном коврами. Открылась очередная дверь, и я увидел некое подобие гостиничного номера на одну персону.

Зашипела рация. Служака прослушал что-то по-китайски и протянул ее мне, несколько раз выразительно нажав на кнопку дуплекса.

— Клац, клац, — повторил я его движение и проговорил, — Слушаю.