Апокалипсис on line - Михаил Соловьев

(…)

Зарубежные аэропорты всегда поражают россиян размахом. Прибывали мы к вечеру, и неимоверное количество зажегшихся под нами огней напомнили мне путешествие в поднебесную в начале двухтысячных. Они, как и тогда начинались за горизонтом справа и заканчивались слева, простираясь сплошным ковром.

Аэропорт сиял рождественской ёлкой, а взлетно-посадочная полоса разукрасилась, напоминая хитрой формой бейсбольное поле. Я сожалел об одном — маршрут определен и нет возможности остановиться здесь хотя бы на день, чтобы встретить рассвет вместе с Пекином.

Сосед с татуировкой сообщил: убываю я с вокзала «Beijing West», то есть с западного. Месяц назад состоялось открытие скоростного поезда Пекин-Гонконг, и теперь предстояло ехать всего восемь часов вместо двадцати. Значит, утром буду на месте.

— Не болисе восмися сясов, — сообщил спутник, передавая конверт с билетом, — Я тебя на воксалу отвесу.

Пока мы двигались просторными залами аэропорта, я любовался на необыкновенные решения китайских архитекторов. В одном из переходов появилось ощущение внутренностей раковины. Сводчатый потолок отражался в зеркальном кафеле пола, и вся картинка смыкалась по краям воедино.

Спутник молчал и лишь иногда произносил односложные фразы. Он не спешил, и создалось впечатление, будто специально тянет время, наблюдая за моим поведением и реакциями. Торопить события не стал и предоставил выбирать ритм движения ему. То, что меня изучают, окончательно стало ясно, когда я пошел в туалет. Выходя из кабинки, заметил мелькнувший в дверном проеме плащ с приметным желтым подкладом. Рванул следом, плюнув на мытье рук, и увидел спутника, выходящего в зал. Решил не обозначать догадок и вернулся к раковине закончить моцион.

«Значит, меня ведут и глядят: нет ли еще каких дел или посторонних контактов, — рассуждал я, — В общем-то грамотно…» Вещи, уложенные на тележке, оказались под присмотром местного охранника, который сейчас подобострастно улыбался моему спутнику.

— Такиси уже жидет, — сообщил провожатый, — Нада тарапися.

Через несколько минут вышли в зал, сообщающийся с улицей и напоминающий огромный гараж, полный машин. Разноцветными букарашками заполняли они огромное пространство перетекая в самом центре основных «артерий» и замирая по краям. Утробное урчание и бубнеж сопровождали эту емкую картинку, а я вдруг увидел, какая великая пустота будет здесь без этого многолико-изменяющегося тела.

Наш автомобильчик стоял в небольшом отстое. Водитель кивнул и ловко переложил чемоданы из тележки в емкий багажник.

Решеток, отгораживающих водителя от пассажиров, не наблюдалось, хотя в начале двухтысячных это явление было повсеместным. Меня усадили впереди, и оказавшийся за моей спиной спутник произнес что-то резкое по-китайски.

Водитель вырулил на трассу, и в это время завибрировал «Малыш». Я аккуратно выудил его из кармана и прочел на экране: «Они знают друг друга и обсуждают маршрут заезда за твоим грузом».

Маленький партнер оказался на высоте. В суете дня я и забыл про встроенный переводчик. «Смотри-ка освоился», — радовался я и поощрительно поцыкал пальцами по черному корпусу. У меня даже на секунду появилось ощущение поездки в бронированном автомобиле. Сильно радовала установленная в Новосибирске функция, ведь пока я для сети лишь помеха изолирующий чехол не потребуется. К сожалению, мы не поехали мимо дворца Гун-Гун, хоть я и просил. Ответили, что не по пути. Водитель включил музыку, и мы понеслись объездными дорогами. Виадуки и разъезды, обнесенные железным заграждением, сменяли друг друга. Темнота не позволяла рассмотреть пейзажи за окном, и я стал понемногу засыпать. Очнулся уже в Пекине. Город готовился ко сну. Расцвечен был так, что, открыв глаза, я невольно почувствовал себя героем мультфильма. Хитросплетения огоньков создавали впечатление лежащих вдоль дороги драконов. Водитель и спутник общались обрывочными фразами. Напрягся, ожидая сигнала от «Малыша», но тот молчал. Видимо, беседа нас не касалась. Провожатый набрал номер на своем сотовом, и резко заговорил в трубку.